– тяготел к несчастным случаям

– любил Литл Ричарда и Рэя Чарльза

– плохо учился в школе

– высоко прыгал

– любил спирали и букву Д

Что ж, лучше, чем ничего.

Но потом я действительно нападаю на золотую жилу. На самом дне коробки, завернутый в коричневую бумагу, лежит фотоальбом.

У меня посасывает под ложечкой от перевозбуждения, когда я достаю альбом и кладу его на кровать. Я переворачиваю страницы, и на меня накатывает странное чувство нереальности происходящего. Вот он, прямо передо мной, мой отец, абсолютно живой и настоящий. Среди огромного количества сельских и городских пейзажей, среди портретов родителей, которые на всех фотографиях с безмятежным видом держатся за руки, он: бабулин малютка Энцо (вероятно, вскоре после того, как его забрали у нее и нарекли Джо), завернутый в одеяло, с голубым плюшевым мишкой под боком. Вот его крестят, одетого в костюмчик маленького матроса, в окружении обожающих взрослых. Вот он играет с пластмассовыми кеглями в саду. Вот он щекастый мальчуган на трехколесном велосипеде, а вот – плещется в бассейне с товарищами. Поход в зоопарк с родителями, школьная фотография, на которой он стоит в пиджаке с фальшивой, натянутой улыбкой. Все это здесь, как на ладони.

Но я замечаю и кое-что странное. Под фотографиями есть рукописные надписи, сделанные мелким аккуратным почерком, принадлежавшим, судя по всему, миссис Фуллер. И мальчика на снимках упорно называют Джошуа, а не Джо. Я в замешательстве. Почему ему сменили имя?

Я не могу оторвать глаз от этого маленького человека. У него темные волосы и глаза, как у меня, и какая-то чертовщинка во взгляде. Он напоминает мне меня самого в этом возрасте, но с одним существенным отличием: он был избалован и изнежен, в то время как меня только и делали, что отвергали и сбывали с рук на руки через социальные службы.

Со странным чувством я фотографирую фотографии на свой телефон и одну за другой отправляю их на бабулин электронный адрес. Видеть бы ее лицо, когда она получит их, сидя где-то на Фолклендских островах, и впервые увидит своего сына в его детские годы.

28

ТЕРРИ

Остров Медальон

О да, мне ли не знать!

Кажется, скоро я соберу бинго. И тем не менее, я до сих пор не нашла какого-то внятного решения проблемы. Я не могу оставить Майка одного, поэтому о возвращении в Англию до приезда Дитриха не может быть и речи. Надеюсь, к этому времени у меня уже будет план.

Многие женщины бросают работу ради своих детей – взять, к примеру, мать Дейзи. Поначалу я поддалась панике, но теперь начинаю видеть вещи в другом свете. Возможно, мне даже понравится заботиться о своем собственном маленьком человеке вместо того, чтобы переживать о судьбе неуклонно сокращающейся команды по сохранению пингвинов. Я знаю, что материнство – нелегкая работа, но это будет интересный опыт и, безусловно, очень ценный.

Ах, если бы только можно было не покидать этот стремительно тонущий корабль. Я работала не покладая рук, чтобы оказаться на своем месте, и до недавних пор этот проект был единственным моим детищем. Как я могу взять и бросить здесь все? Ведь если я уеду, то, скорее всего, уже навсегда…