Читаем Пингвины зовут полностью

– Ещё бы, – я шмыгаю. – Если бы не этот чертов холодный ветер! Из-за него у меня слезятся глаза. 
 Фигурки последних пингвинов медленно исчезают в сумерках. Луна робко выглядывает из-за облаков. Небо чернеет и кажется бездонным, его усыпают мириады крошечных звездочек. Сэр Роберт достает из кармана маленький фонарик. Съемочная группа остается собирать свое бесчисленное оборудование, а мы двигаемся обратно к нашему домику по узкой тропе. Когда мы возвращаемся, там никого нет. Волонтеры отправились в обход по острову вместе с собаками, а Мириам, Лиам и остальные вернуться еще не скоро.

Мы варим какао и усаживаемся в гостиной, горячие кружки греют нам ладони, на улице слышен шепот ветра и причудливые крики ночных птиц. Впервые мы с сэром Робертом остались совершенно одни. Я наслаждаюсь этим временем наедине с ним, но в то же время чувствую, что должна воспользоваться моментом.

К этому моменту я уже выяснила, что у мужчины, который сидит передо мной, никогда не было ни жены, ни детей. Не то, чтобы я специально искала эту информацию, но Эйлин, любительница совать свой нос в дела других людей, решила разведать кое-что о его личной жизни в своем этом «гугле» и поделилась своими открытиями со мной. Судя по всему, на любого известного человека можно найти целую биографию в этом интернете. Однако, по словам Эйлин, о личной жизни сэра Роберта все равно было крайне мало информации.

Я, погруженная в романтическое настроение после нашего вечернего рандеву с пингвинами, решаюсь затронуть эту тему. Я осторожно откашливаюсь.

– Вы когда-нибудь были женаты, сэр Роберт? – спрашиваю я, делая вид, что мне совершенно ничего об этом неизвестно.

– Нет, Вероника, не был.

Я не успеваю спросить что-то еще, потому что он задает мне ответный вопрос:

– А вы, Вероника? Вы ведь были замужем, не так ли?

Мое лицо непроизвольно кривится от презрения.

– Мой муж был бесчестным, лживым слизняком, его неотесанность и бесцеремонность превзошли все мои и без того невысокие ожидания.

Сэр Роберт слегка вскидывает брови от изумления.

– Значит, любовью там и не пахло?

– Совершенно. Единственное, что мне нравилось в Хью – размер его кошелька. Чтобы не показаться вымогательницей, я спешу добавить:

– После развода мне досталось неплохое состояние, но замуж я выходила не из-за денег. Мне казалось, что брак с ним будет веселым приключением, а мне так не хватало веселья в то время. Но я ошиблась.

– А ваш внук Патрик разве не его внук тоже? Как аккуратно он подошел к этому вопросу, настоящий джентельмен.

– Нет, сэр Роберт. Мой сын Энцо родился задолго до моей встречи с Хью. Его отец был совершенно другим. Я обожала Джованни всем сердцем, хотя мы и были очень молоды.

– Джованни? Итальянец?

– Именно так. Самый настоящий романтик. Это было в 40-х годах, он был итальянским военнопленным. В то время рождение ребенка вне брака считалось грехом, а уж тем более от солдата вражеской армии. К тому же мне было всего шестнадцать лет. Джованни был моей первой – и, возможно, единственной – любовью.

Джованни, отец моего Энцо. Меня с головы до ног охватывает тоска по прошлому. И даже не столько по самому Джованни, сколько по этой страсти, характерной молодому сердцу, такой живой и необузданной, подогретой надеждой и верой в то, что все на свете возможно. Я помню, как мое девичье сердце выпрыгивало из груди, когда я увидела, как Джованни бежит ко мне по полю. Его руки были широко раскрыты, готовые обнять меня, а темные глаза горели страстью. Помню, как он снял свою кепку так, что его волосы взметнулись вверх, и как у меня от счастья закружилась голова, когда он сгреб меня в свои объятия. Как сердце забилось быстрее, когда я услышала его фразу: «Моя дорогая Вери», произнесенную с экзотическим итальянским акцентом. Я, совсем еще юная девушка, впервые осознавшая собственные желания, раздавленная тоской по родителям, наслаждающаяся появлением этой новой, запретной любви…

Голос сэра Робера возвращает меня в реальность.

– Позвольте спросить, если вы не возражаете, но что с ним случилось?

Я качаю головой.

– Война расправилась с ним так же, как с тысячами других храбрых молодых людей; Я всегда считала, что мой Джованни не дождался окончания войны. Если он выжил, то значит он так и не вернулся за мной. Так и не узнал, то у него есть сын. Любовь как скользкая рыба. Многие могут поймать ее на крючок, но не каждый сможет удержать её в руках.

Я замечаю, что сэр Роберт и сам погрузился в воспоминания. Он перевел разговор на меня, но я не дам ему так легко отделаться.

– А вы когда-нибудь любили? – я просто не могу не спросить.

Его глаза расширяются.

– Не могу сказать, что не любил, – осторожно отвечает он.