Читаем Пикник в Вероне полностью

Она замерла с ложкой в руках, не уверенная в том, хочет ли попробовать десерт из-за страха, что он не такой вкусный, как тогда. Не хотела разрушить воспоминания.

– Попробуй, Эмили. – Лука впервые за весь вечер обратился к ней, она поняла, это приготовлено специально для нее.

Как только она поднесла ложку к губам, почувствовала его руку. Удивленно посмотрела на него. Лука держал ложку левой рукой, в то время как правая рука, казалось бы, лежала на колене под столом, а на самом деле находилась на ее бедре. Пока Эмили пробовала пирожное, его пальцы через платье скользили вверх и вниз по бедру. Она страдальчески посмотрела на него, он, отвернувшись, разговаривал с Франсин.

Десерт был божественным, равно как и сладкая фантазия разделить его с Лукой.

Она положила ложку, не в состоянии больше что-либо съесть, едва контролируя желание раздвинуть ноги и позволить его пальцам скользнуть вверх. Что он делает с ней?

Наконец все закончили есть, Эмили обрадовалась возможности собрать пустые тарелки и унести их на кухню. Она настояла на том, чтобы гости остались за столом. Ей нужен отдых, не от гостей, от энергичности Луки, сдержанной страсти, которая в нем чувствовалась, и от ответа, который он ждал от нее. Пока Эмили ставила тарелки, она услышала шаги за спиной, Лука прошептал ее имя. Она повернулась, но он поймал ее и притянул в объятия. Его рот горячо прижался к ее шее, целуя и целуя. Как древесина, облитая бензином, их страсть вспыхнула адским пламенем.

– Лука?

Он ничего не ответил, целуя все горячее. Его руки скользили вверх по ее обнаженным бедрам, пробираясь под платьем к трусикам. Но пальцы не скользнули внутрь, как ей того хотелось. Она изогнулась, приглашая его. О, ей хотелось всего. Страстный порыв, контролируемый ими в течение нескольких часов, прорвался при первом же прикосновении. Это была злость и боль, но более всего страсть.

Она забыла, где находится, что собирается делать. Думала только о Луке, его чувствах. Всепоглощающее желание ощущать его глубоко в себе, и тогда все правильно, правильно, правильно.

Кончики его пальцев гладили кружево и шелк. Близко, так близко, и все-таки не касаясь, как ей хотелось. Другой рукой он ласкал ее грудь, гладил тугие выпуклые соски. Придавил ее со спины, прижимаясь пенисом к округлой голодной плоти.

Зажатая между его руками, она покачивалась, ища удовлетворения и от того и от другого. Ей хотелось, чтобы барьер из одежды рухнул и она ощутила все свежо и грубо.

– Ты хочешь меня? – пробормотал он, плотно прижавшись губами к шее.

– Да.

– Можно я наклоню тебя на эту скамейку и…

– О да… – Она тяжело дышала, подгибались колени. – Быстрее, быстрее!

Эмили была близка к оргазму, знала это и хотела его. Жестко, быстро, по-звериному, как он любил. Эмили не могла больше сдерживать голод, сопротивляться ему.

Но Лука отошел в сторону так быстро, что она пошатнулась; он поддержал ее.

– Эмили. – Он задыхался больше, чем когда-либо. – Ты права. Мы не можем.

– Что ты делаешь?

– Мучаю нас обоих.

– Зачем?

Он не ответил. Она почувствовала его голову у себя на плече, но все остальное ее не касалось.

– Я хочу тебя, как никогда не хотел прежде.

Потом опять возникло желание. Эмили закрыла глаза. Лука не хотел желать ее так.

– Я лучше вернусь к гостям. – Он оттолкнулся от нее.

– Мне нужна минута.

– Конечно. – Он еще пару раз глубоко вздохнул и ушел.

Эмили пошла в ванную, но смыть румянец на щеках невозможно. Нужна всего минута? Или три? Все изменилось.

Лука наблюдал за тем, как Эмили идет по гостиной. Голова высоко поднята, скулы горят. Он почти слышал гром, а молнии сверкали в ее глазах. Огонь и обида. Другие тоже это заметили в минуту полной тишины.

Она подошла к пианино.

– Ты играешь, Эмили? – спросила Франсин.

– Немного.

– Сыграй для нас.

Эмили кивнула. Лука почувствовал облегчение, потому что это означало не слышать ее голос какое-то время, глазами с ней он тоже не хотел встречаться. От этого взгляда ему стало хуже, хотя он и так чувствовал себя полным ничтожеством и не хотел настолько потерять контроль над собой. В течение всего ужина он наблюдал за тем, как ей неловко, слушал, как она рассказывает о себе. Ему было наплевать, ходила она в университет или нет, но не всем остальным. Понимала ли Эмили, что он знает, как тяжело ей пришлось работать? Она достигла кое-чего большего, чем два диплома в университете, взвалила на себя ответственность, с которой многие люди со степенью доктора не могли бы справиться, и не могла сделать большего для будущего своей сестры.

Но чего это стоило? Ее собственная жизнь, амбиции были отложены в сторону, и ему хотелось, чтобы они у нее опять появились. Тогда он сможет разубедить ее, рассказать, какая она красивая, яркая, дать понять, как хочет ее.

Большая ошибка – прикосновение, Лука потерял над собой контроль.

Эмили сыграла несколько аккордов на пробу.

– Мне нужен голос сестры.

Он напрягся, опять унизительная самозащита.

– И, хотя я люблю классику, предпочитаю грустные мелодии. – Пальцы скользнули по клавишам, в результате наиграла джазовый стандарт.