Говоря о работе зенитчиков, о сбитых ими самолетах противника, я выразил сочувствие: воины самой лучшей батареи бедствуют — не знают, когда им открывать огонь из-за отсутствия в подразделении.... часов. Генерал покачал головой, молча вынул из кармана свои часы и приказал адъютанту тотчас же передать их командиру зенитной батареи.

Еще один эпизод запомнился мне из дней пребывания в наземных войсках. В штабе корпуса я встретил бойца-повара. Был он не просто хороший специалист своего дела, но и бесстрашный воин. Ни огонь артиллерии, ни беспощадная бомбежка, на свист вражеских пуль не мешали ему строго выдерживать график доставки горячей пищи к окопам и траншеям. Снимая с саней тяжелые термосы, он всякий раз наказывал строго стоящему у входа в командирскую землянку часовому:

— Смотри, чтоб мою кобылу милую не убило!

А на вопрос «Что сегодня на обед?» бойко отвечал:

— То, о чем соседи-фрицы только мечтать могут!..

Обо всем, что видел и слышал на «горячем выступе» под Зубцовом и на переправах через реку Вазузу, я подробно рассказывал авиаторам дивизии. Рассказывал и призывал их еще ожесточенней громить ненавистного врага, быстрее гнать захватчиков с нашей родной земли.

Экзамен на гвардию

Новый, 1943, год встречаем в Можайске. Войска Западного фронта стоят в обороне, однако у нас приподнятое настроение. Успехи на Волге, в районе Сталинграда, наступление на Среднем Дону наполняют сердца радостью и вселяют уверенность — будет и на нашей улице праздник!..

В землянках, на КП полков и эскадрилий, в столовых — традиционные, скромно украшенные елки. На этот раз вместе с нами Новый год встречают шефы из Москвы. Они привезли рапорты рабочих коллективов Краснопресненского района столицы о трудовых достижениях, а также сотни писем фронтовикам от трудящихся Москвы, много подарков — ими загрузили несколько машин!

В коллективном письме девушек-москвичек рассказывалось о том, как они в лесу заготавливают дрова, «ведут бой» за топливо для заводов, фабрик, госпиталей, школ, детских садов. О масштабах своего «сражения» заготовительная бригада сообщала так: «Если сравнить годовую потребность дров для Москвы и все постройки улицы Горького в кубическом измерении, то эти две величины окажутся примерно равными». Патриотки не жаловались на трудности, на то, что заняты неженским трудом. «У нас все хорошо», — утверждали они и заверяли воинов, что с честью выполнят порученное им задание.

Девчата призывали гнать фашистского зверя дальше, в свою берлогу, громить врага на земле, в небесах и на море и возвращаться скорее домой — с победой.

«Мы ждем вас, родные защитники. Пусть наши думы о вас, наша любовь придают вам силу и стойкость в боях за Отчизну», — говорилось в конце письма, которое я зачитывал перед началом самодеятельного концерта в 130-м бомбардировочном авиаполку.

Новый год — новые заботы. Пользуясь затишьем на фронте, полки усиленно обучали летному мастерству прибывшее из училищ пополнение. Осваивали мы и бомбометание с пикирования. Боевая практика подсказывала, насколько оно результативно, особенно при работе по малоразмерным и узким целям — мостам, переправам, командным и наблюдательным пунктам, отдельным зданиям и сооружениям.

Мосты — чрезвычайно трудные цели. Разрушить мост удавалось далеко не всегда. Именно неудачи в бомбометании по мостам и заставили нас заняться подготовкой снайперов — «мостовиков». Достичь наибольшей точности попадания бомб в такую цель, как показал боевой опыт, можно было лишь с пикирования.

И дивизионный учебный центр, о котором я упомянул, созданный на базе 6-го бомбардировочного авиаполка, сыграл решающую роль в овладении авиаторами дивизии этим способом бомбометания.

В учебном центре проходили обучение и все новички. Только за январь — март 1943 года через него прошли двадцать пять экипажей молодых летчиков, штурманов и стрелков-радистов. Удавшийся опыт с собственным учебным центром нам пригодился и позже. В 1944 году, когда на укомплектование дивизии прибыли двадцать экипажей, летавших ранее на американских самолетах А-20.