Читаем Пике в бессмертие полностью

Стрелки и летчики отразили атаки остальных истребителей. Затем «ИЛы» накрыли группу замаскированных танков.

Шло время. Мужал в боях Михаил. Вскоре он вышел на уровень с остальными в эскадрильи. Особенно отличался в разведке, его разведданные были точными, исчерпывающими. От его проницательного глаза не мог укрыться ни один вражеский танк, ни один самолет, как бы он ни был хорошо замаскирован.

:

В полетах на разведку, в одиночку в свободной охоте и в больших группах, при штурмовках живой силы и техники противника Михаил числился одним из лучших. О нем уже говорили не только в полку, но и в дивизии, корпусе. И когда надо было выполнить особо важное задание, командир корпуса дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант Рязанов звонил в полк:

— Занарядите Бегельдинова и Коптева. Они смогут...

Я высоко ценил летчика, воина Коптева. Ценю, уважаю и даже люблю. Наверное, за его решительность, за неожиданную его смелость, неунывающий боевой дух, честно признаться, даже и за его, иной раз, несдержанное ухарство. Так же к нему относилось и вышестоящее командование. Напортачит, натворит чего-нибудь Коптев, над ним тучи гнева командирского. Но слетает на задание, проведет разведку, штурмовку и все забывается. И снова говорят о Коптеве, как об отличном боевом летчике.

Из этого я и исходил по отношению к Михаилу впоследствии, доверяя ему самые сложные и ответственные задания, посылая на разведку и штурмовку. Из этого исходил, рекомендуя его ведущим.

Ведущий в группе, эскадрилье, даже в звене, при исполнении боевого задания — это фигура, решающая успех полета. Один тяжелый боевой самолет в небе — легкая добыча для истребителей противника, уже не говоря о зенитках, поэтому и летают штурмовики и даже истребители, как правило, группой, в крайнем случае -парами. А звено, эскадрилья, полк штурмовиков в полете — это боевой организм, грозный в нападении, практически, при хорошей слетанности, спайке, неприступный для истребителей противника.

По словам летчиков, строй штурмовиков, — это что-то вроде рыбьего косяка. Он так же сплочен, совершенно монолитен в каждом движении, маневре, как рыбья же стая, подчинен единому волевому центру. Волевой центр группы — ведущий. По его воле, слову, движению закрылка его самолета, группа совершает маневр, мгновенно изменяет направление, высоту полета, уходя от поражения либо атакуя. В истории полка, да не только его, были факты, когда группа отличных боевых летчиков терпела поражение, а то и полный крах, исключительно по вине оказавшегося неспособным командовать ведущего. Уже при мне один такой неумеха-ведущий, по чьему-то недоразумению возглавивший одну группу из двадцати четырех машин, мало того, что, не найдя цели, навел самолеты прямо на зенитки противника, на обратном пути стал блудить. А когда иссякло горючее, заставил летчиков сбросить весь боезапас — многие тонны бомб, снарядов, в какое-то водохранилище и посадил группу на вынужденную.

Вот почему ведущим группы штурмовиков, истребителей должен быть командир, его заместитель или некоторые отдельные командиры звеньев. Именно некоторые, самые опытные, хладнокровные, умеющие прежде всего определить наиболее безопасный и верный подход к цели, спланировать штурмовку, в экстремальных ситуациях скоротечных штурмовок, минутных, а то и секундных, воздушных схватках мгновенно принимать наиболее правильные решения. И самое главное, этот человек должен иметь способность за считанные минуты полета до цели сплотить экипажи, сколько бы их ни было, в тот самый монолитный организм, подчинить своей воле. При этом нужно учесть, что он, ведущий, всегда, в каждой схватке с зенитчиками, вражескими самолетами, обязательно главная цель, на которой сосредоточивается огонь противника. И, кроме всего этого, именно на него ложится вся фактическая — перед командованием — моральная — перед людьми, его ведомыми — ответственность за операцию в целом, за каждую потерю в отдельности, за каждого летчика. А без них бывает редко.

Получив назначение на должность командира эскадрильи, я сразу позаботился о назначении ведущих. Самому, при ежедневных четырех, пяти и даже шести боевых вылетах, вынести такую нагрузку не под силу. Да и не каждый раз я мог лететь. Комэска вызывали в штабы, приезжало начальство, и на земле хозяйство немалое. Чаще других меня подменял заместитель Анатолий Роснецов, но и этого мало, нужно было, как минимум, еще два ведущих.