Читаем PiHKAL полностью

Я пошла в столовую. Там сидел Тео и что-то писал в своем блокноте. Я села за стол напротив него и сказала: «Твой отец пригласил Бена посмотреть на Джорджа. Должно быть, что-то происходит».

Тео поднял глаза и спросил: «Что ты думаешь об этом? Рут сошла вниз?»

— Нет. Думаю, я на цыпочках поднимусь туда и все разузнаю. Между прочим, как ты себя чувствуешь? По-прежнему не очень хорошо?

— Мне стало лучше, — признал Тео. — Я сделал кое-какие записи, но это похоже на работу, а не на вдохновение. Наверное, меня не проймет.

— Меня тоже, — сказала я. — Я пытаюсь избавиться от дискомфорта, стряхнуть его, но не могу, а больше мне не на чем особо концентрироваться. Ни идей, ни космических откровений, ничего. На самом деле, если я бы ни была так встревожена, то просто бы умерла от скуки!

Мы рассмеялись.

— Могу я посмотреть, что ты написал? Ты не против?

— Вперед. — Тео развернул блокнот и толкнул его мне. Запись начиналась с пометки [1:25], означавшей, что с момента приема препарата прошел час двадцать пять минут.

«Пожалуй, +2. Какой-то зрительный эффект, особенно похожий на светотень. Цвета набегают друг на друга. Проблем с письмом нет. Легкие желудочные колики, усталость в мышцах. Что-то беспокоит по краям поля зрения. Явное изменение восприятия времени, но оно не слишком беспокоит. Очень активное периферийное зрение. Кажется ядовитым для тела, но не для разума. Чувство «выхода нет». Движение и глубина как-то испортились. Хочется сделать что-нибудь, но что?

Тяжело собраться с мыслями. Это означает токсичность, или просто наркотик так действует? Не продуктивно».

Я кивнула Тео и поблагодарила его, толкнув блокнот по столу ему обратно. Проходя мимо гостиной, я услышала, как Эмма и Ли все еще продолжают оживленно говорить о музее. Я пошла по покрытой ковром лестнице на второй этаж. Шура с Беном поддерживали Джорджа под руки с обеих сторон и заставляли его идти. Рут стояла рядом с кроватью, на ее лице застыла тревога. Шура посмотрел на меня и намеренно спокойным тоном сказал: «Несколько странных неврологических признаков. Как и я, Бен думает, что тепло от одеяла с электрообогревом, возможно, усилило воздействие — между прочим, он поставил подогрев на максимум. И теперь мы пытаемся убедить его сойти вниз, где мы сможем наблюдать за ним».

У Джорджа было спокойное, приятное лицо, но он молчал. Я попыталась поймать его взгляд, наладить контакт, и мне стало ясно, что он меня не видит.

— У него проблемы с координацией зрения, — сказал Шура.

— Он, конечно, в сознании, — отметил Бен, — но реакции на внешние раздражители нет, и он не взаимодействует с внешним миром.

— Похоже, не черный ящик», — подытожил Шура. — И моторная координация нарушена.

— Мы здесь, Джордж, — сказал Бен, словно обращался к малому ребенку. — А теперь медленно пойдем по лестнице. Мы тебя держим, так что ты не упадешь.

Ему вторил Шура, державший Джорджа с другой стороны: «Пошли, Джордж. Это же всего лишь несколько ступенек. Ты в абсолютной безопасности».

Джордж остановился в нескольких дюймах от лестницы. Он по-прежнему не издал ни звука, но его тело говорило само за себя — он не мог идти дальше.

— Милый, с тобой все будет в порядке, — запричитала Рут. — Мы просто хотим отвести тебя в гостиную, слышишь? Я рядом с тобой. Ты не упадешь, дорогой! Просто сделай один шаг.

Безрезультатно. Еще после нескольких неудачных попыток уговорить Джорджа сойти вниз по лестнице Шура предположил, что Джорджа, может быть, будет легче убедить, если его место займет Рут, потому что физический контакт с женой мог до него дойти.

Рут какое-то время пыталась достучаться до мужа, но он не шевелился.

Когда Рут была вынуждена отлучиться в ванную комнату, я вызвалась подменить ее. Я держала Джорджа под мышку, мягко и беспрерывно убеждая его: «Пошли, Джордж, подними ногу, а потом опусти ее. Мы тебя держим. Пошли, дорогой, двигай ногами!»

Пока мы с Беном меняли положение, чтобы поддерживать Джорджа за спину, его левая рука скользнула по моей груди, и его пальцы бессознательно сжали ее, словно ручка новорожденного младенца, цепляющаяся за материнскую грудь во время кормления.

Я заметила Шуре, что какая-то часть сознания Джорджа поняла, что он трогал женскую грудь, но в любом случае я не думала, что его можно было убедить спуститься вниз, по крайней мере, не сейчас.

Шура с Беном решили отвести Джорджа в его кабинет, где он мог посидеть на маленьком диване и побыть в покое, пока не придет в себя.

Никто из нас не сказал вслух о том, о чем все мы думали: что Джордж может не поправиться, что существовала крошечная, очень пугающая возможность того, что он останется в бессознательном состоянии, с беззащитным и открытым лицом, с невидящими глазами и не способным говорить.

Когда мужчины повели Джорджа в новом направлении, он вроде бы охотно пошел, хотя его шаги были по-прежнему неуклюжими. Я нисколько не сомневалась в том, что, если его не поддерживать, он мешком упадет на пол.