Читаем Пигмей (Pygmy) полностью

Человек виноватый – хорошо, Божество вина аннулируй. Человек жестокий – хорошо, Божество жестокость повод давай.

Снаружи пикет злобно скандируй: – Стоунфилд, гори в аду! Стоунфилд, гори в аду!

Внутри Стоунфилд отец да мать корчись, причина едкий стыд. Тони змей мракобес изгаляйся, милость господня призывай направление ущербный грешный юноша мертвец.

Агент моя позиция сохраняй поодаль, между выход и гроб. Между ярость и раскаяние. Голова голос тайно тверди: «…актиний, алюминий, америций…»

Думай данный боевик, что Божество Тревор Стоунфилд душа благосклонно прими. Божество люби, когда человек ошибайся. Через ошибка опыт набирай. Лучший вариант, когда человек сожаление много-много испытывай. Каждый успех – сожаление. Каждый награда – сожаление. Залог, что развитие продолжай, рост продолжай, пока не умри.

Агент моя карман долларовый бумажка рулон содержи, что грязь липкая покрывай. Тревор Стоунфилд кровь да фекалия. Данный боевик семя. Памятка роковой день, когда грубая содомия совершись. Агент моя рука карман залезь да рулон зажми кулака.

Следом затем Тони змей мракобес бу-бу прекрати. Крик наружный громче становись:

– …гори в аду! Стоунфилд, гори в аду!

Тони бес голова поверни да смотри направление данный боевик.

Цитата: «Жития святых – это, как правило, история болезни сумасшедших».

Тони змей лицемер взгляд ожидание наполни. Скоро затем Стоунфилд отец и мать замечай данный боевик. Лицо дружно поверни, что горе да стыд искази, слеза пропитай, морщина глубокая иссеки – красно, опухло.

Агент моя позиция твердо сохраняй. Кулак банкнот липкий крепко сжимай.

Отец Стоунфилд поднимись медленно, глаз держи направление данный боевик. Лицо вода покрывай-блести. Рука ладонь подними да загреби, что призыв означай. Приглашение, что данный боевик ближе подойди, направление гроб да труп, да Тони змей мракобес.

Тревор Стоунфилд нос раньше набок свернуто, сейчас прямо торчи. Глаза раньше молния голубая сверкай, сейчас закрыто. Светло-желтый волос копна опрятно лежи. Божество встреча приготовься.

Агент моя череп серое вещество лихорадочно стрекочи, много-много вариант просчитывай. Этический выбор совершай данный боевик. Можно сейчас признавайся. Стоунфилд отец да мать эмоция буря вызывай, ярость да истерика вызывай. Можно сейчас расскажи, как Тревор Стоунфилд мужской питьевой салон повстречай да весь анус изнасилуй. Расскажи, как Тревор затем любовь воспылай, следствие стокгольмский синдром. Объясни каждая предпосылка, что Тревор бойня устраивай на модель ООН.

Результат затем, что сестра кошка невидимка симпатия утрать направление данный боевик.

Результат, что операция «Хаос» позорно провались. Семейство команда Седар уважение утрать. Каждый гражданин сосед любовь потеряй.

Агентмоя голова голос тайно тверди: «…алюминий, америций, аргон…»

Следом затем агент моя нога первый шаг делай, направление скорбь да смерть.

Донесение двадцать два

Начало рапорт номер двадцать два боевик моя, агент номер 67, перемотка направление самый черный день предварительная подготовка, событие год ____________. Семейная трагедия, следствие крупный теракт ____________________. Массовая гибель невинные граждане, район _____________________.

Для протокола: данное донесение история подготовки агент моя эпизод освещай, что раннее детство.

Суть эпизод: худший день черная травма, что личность формируй данный боевик.

Место действия: Аудитория исполин, многая металлическая стол бесконечность. Здание Министерство Будущего недра глубоко. Первый круг стандартный государственный экзамен профессиональная пригодность. Много-много ребенок присутствуй, каждый возраст четыре года.

Время действия: сразу как родитель расставайся, где главный вход ступени подножие. Агент моя последний раз отец да мать родитель наблюдай, когда вниз-назад оглянись. Нога ступенька считай данный боевик, каждый ступень выше колено, нога высоко задирай, колено мало-мало грудь касайся. Рядом много-много ровесник поднимайся, нога задирай. Когда дверь наконец достигай, каждый назад обернись. Родитель масса внизу плотно, серо, одинаково, лицо туман сливайся.

Сразу затем ребенок толпа коридор иди, указание следуй: направо, налево. Глубже, дальше, здание недра. Указание следуй, что молчание соблюдай. Верхняя одежда не снимай. Агент моя голос тихо шепчи:

– …ниобий, нобелий, олово…

Шаги эхо раздавайся коридор. Следом затем пункт назначения прибывай, аудитория исполин. Окно отсутствие. Металлическая стол много-много, как серый океан волна между берег и горизонт. Место каждый ребенок занимай согласно указание. Тишина соблюдай. Последнее указание, что дальнейшая инструкция ожидай.

Стол поверхность подрано, исцарапано, много-много предыдущий партия работа. Цифра год означай, далеко прошлое уходи. Дальше, чем возраст родители данный боевик. Славное прошлое поколение ребенок экзамен ожидай, исторический документ создавай, метод вандализм. Причина – нетерпеливость, страх, неуверенность. Будущая карьера опасение. Могильщик или хирург. Почтенный архитектор или уборщик-поломойка.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Аламут (ЛП)
Аламут (ЛП)

"При самом близоруком прочтении "Аламута", - пишет переводчик Майкл Биггинс в своем послесловии к этому изданию, - могут укрепиться некоторые стереотипные представления о Ближнем Востоке как об исключительном доме фанатиков и беспрекословных фундаменталистов... Но внимательные читатели должны уходить от "Аламута" совсем с другим ощущением".   Публикуя эту книгу, мы стремимся разрушить ненавистные стереотипы, а не укрепить их. Что мы отмечаем в "Аламуте", так это то, как автор показывает, что любой идеологией может манипулировать харизматичный лидер и превращать индивидуальные убеждения в фанатизм. Аламут можно рассматривать как аргумент против систем верований, которые лишают человека способности действовать и мыслить нравственно. Основные выводы из истории Хасана ибн Саббаха заключаются не в том, что ислам или религия по своей сути предрасполагают к терроризму, а в том, что любая идеология, будь то религиозная, националистическая или иная, может быть использована в драматических и опасных целях. Действительно, "Аламут" был написан в ответ на европейский политический климат 1938 года, когда на континенте набирали силу тоталитарные силы.   Мы надеемся, что мысли, убеждения и мотивы этих персонажей не воспринимаются как представление ислама или как доказательство того, что ислам потворствует насилию или террористам-самоубийцам. Доктрины, представленные в этой книге, включая высший девиз исмаилитов "Ничто не истинно, все дозволено", не соответствуют убеждениям большинства мусульман на протяжении веков, а скорее относительно небольшой секты.   Именно в таком духе мы предлагаем вам наше издание этой книги. Мы надеемся, что вы прочтете и оцените ее по достоинству.    

Владимир Бартол

Проза / Историческая проза
Великий перелом
Великий перелом

Наш современник, попавший после смерти в тело Михаила Фрунзе, продолжает крутится в 1920-х годах. Пытаясь выжить, удержать власть и, что намного важнее, развернуть Союз на новый, куда более гармоничный и сбалансированный путь.Но не все так просто.Врагов много. И многим из них он – как кость в горле. Причем врагов не только внешних, но и внутренних. Ведь в годы революции с общественного дна поднялось очень много всяких «осадков» и «подонков». И наркому придется с ними столкнуться.Справится ли он? Выживет ли? Сумеет ли переломить крайне губительные тренды Союза? Губительные прежде всего для самих себя. Как, впрочем, и обычно. Ибо, как гласит древняя мудрость, настоящий твой противник всегда скрывается в зеркале…

Гарри Тертлдав , Дмитрий Шидловский , Михаил Алексеевич Ланцов , Гарри Норман Тертлдав

Проза / Фантастика / Альтернативная история / Боевая фантастика / Военная проза