В этот вечерний час движение, понятное дело, было никаким, а на тротуарах кишели людские толпы, обозревавшие магазинные витрины.

– Ага! Что я говорил! – возбужденно воскликнул Конклин.

«Мерседес» подкатил к бордюрному камню впереди, и из него вышел импозантный мужчина, словно влитый в шикарное кашемировое пальто от Армани. Темные волосы картинно трепетали.

У Джейкоби вытянулось лицо, когда вновь прибывший решительным шагом направился к их машине, пригнулся, посмотрел внутрь и постучал с пассажирской стороны. Шмыгнув носом, инспектор опустил стекло и подарил доктору гениальную имитацию невыразимо скучного взгляда.

– Инспектор? Не беспокойтесь, я ненадолго.

С этими словами Гарза выпрямился, пересек трамвайные пути и исчез в бежевом здании, над входом которого красная неоновая надпись гласила: «Буэна виста».

Джейкоби хорошо видел, как за толстым полированным стеклом ресторана Гарза дает распоряжения официанту.

– Нет, ты понял?! – пришел в себя Конклин. – Он нас не просто «сделал», он в лицо назвал нас тупыми ослами… Однако!

Инспектор поморщился. Демарш Гарзы в планах не числился. «Что прикажете говорить? Чем будем оправдываться перед молодым поколением?»

– Ладно, Ричи, – наконец махнул он рукой. – Признаю. Башмаком в зубы, один – ноль в его пользу. Впрочем, еще не вечер…

Джейкоби угрюмо проследил взглядом, как Гарза расплачивается, выходит из ресторана, дожидается зеленого сигнала на перекрестке, пересекает улицу… Подходит к полицейской машине, стучит в стекло и вручает Джейкоби два стаканчика кофе в картонном держателе для переноски.

– Черный, двойной, – промолвил Гарза. – Ночка у вас впереди длинная.

– Спасибо. Вы очень любезны. Жду не дождусь, когда смогу отблагодарить.

Гарза тонко улыбнулся в ответ, вернулся к «Мерседесу», мелодично бибикнул на прощание и влился в вереницу ночного потока машин.

Джейкоби со вздохом вызвал диспетчера.

– Передаю наблюдение дублеру. Объект следует по Хайд-стрит с соблюдением всех правил дорожного движения.

Он сунул микрофон обратно в гнездо.

– Ничего, – помолчав, сказал Джейкоби, скорее для очистки совести. – Ничего. Придет еще время, он сделает свою ошибку. С этими умниками всегда так.

Инспектор опять вздохнул, снял крышечку со стаканчика, высыпал пакет сахара, размешал пластиковой ложечкой. Опасливо отхлебнул.

Глава 101

Без четверти девять. Кругом вечная, яркая ночь больничных коридоров. Вот уже несколько часов, как Гарза ушел с работы – под вздох пневматической двери нырнул на улицу, махнув мне рукой, будто давнишний знакомец. Даже улыбочку нацепил. Он, похоже, и впрямь развлекается, играет в кошки-мышки.

Маясь сомнениями, бесцельно слоняясь по коридорам от ОНП до ОИТа, я перетряхивала и ворошила факты, расширяя горизонт собственного восприятия.

Может, Гарза вовсе не убийца?

Может, от него просто по жизни воняет?

Но если не Гарза, то кто?

Столько дней ходить вокруг да около, по одной и той же дорожке… Вот и засветилась перед подозреваемым. Молодец, нечего сказать…

Вся в мрачных раздумьях, я, видимо, подсознательно решила искать новую почву под ногами, а потому меня понесло по лестнице наверх, на третий этаж. В онкологию.

Ступив на площадку, я бросила взгляд вдоль коридора и увидела нечто такое, от чего на затылке дыбом стали волосы.

Белый мужчина лет тридцати – чуть выше меня, под восемьдесят килограммов, волосы светло-соломенные, синяя бейсболка, серая ветровка, черные мешковатые штаны – о чем-то беседовал с задерганной медсестрой.

Их манера держаться – вот что меня насторожило. Косые взгляды через плечо, тихий торопливый шепот, обмен понимающими взглядами… «Эге! Да здесь дело нечисто!» – подсказала интуиция.

А ведь этажом ниже стоит Макнил! Ветеран нашего отдела, он столько лет проработал с Джейкоби…

Я тут же выхватила мобильник, и минутой позже мы подскочили к палате 386, куда скользнул белобрысый незнакомец.

Ударив по двери, я резко крикнула:

– Стоять! Ни с места!

Ткнула удостоверением ему в нос и, ухватив за руку, развернула спиной к себе. Затем припечатала к стене мощным толчком, так что задрожала перегородка.

Позади меня Макнил для верности перегородил выход всей своей семипудовой тушей.

– Имя? – потребовала я.

– Алан Фирштайн. А в чем дело?

– Держите руки на стене, мистер Фирштайн! Есть у вас что-то в карманах, о чем я должна знать? Наркотики? Оружие?

– Зубная щетка, – придушенно просипел он. – Ключи от машины… И шоколадный батончик!

Я охлопала его карманы, все десять.

– Я забираю ваш бумажник!

– Дорогая? – Фирштайн повернул лицо, посылая умоляющий взгляд в сторону изможденной женщины на больничной койке.

Пучки пластиковых трубок и электропроводов тянулись от ее рук к стойке-капельнице и кардиомонитору.

– Это мой муж… – прошептала она едва различимым шепотом, невнятным от массы лекарств, затуманивших ей голову. – Алан… мой муж…

Пока я читала водительское удостоверение Фирштайна, мой желудок явно становился все меньше и меньше, иначе как объяснить, что сердце у меня проваливалось все глубже и глубже?