Читаем Пятый свидетель полностью

— Не вижу никаких препятствий, — ответил Перри. — Мисс Фриман, у вас есть еще один вопрос, подлежащий обсуждению?

Фриман снова встала, а я сел и, склонившись к столу, занес ручку над блокнотом, готовый записывать. От этого движения мой торс пронизала такая боль, что я едва не застонал.

— Ваша честь, штат хочет предотвратить протесты и возражения, которые я предвижу со стороны защиты, поэтому подчеркиваю: только вчера поздно вечером мы получили результат анализа ДНК очень маленького пятнышка крови, найденного на туфле, принадлежащей обвиняемой и изъятой во время обыска в ее доме и гараже в день убийства.

Я почувствовал такой удар прямо в солнечное сплетение, что мгновенно перестал ощущать боль в ребрах. Интуитивно я понял, что в игре произошел перелом.

— Анализ показал, что кровь на туфле принадлежит жертве, Митчеллу Бондуранту, — продолжала между тем Фриман. — Прежде чем защитник выскажет свои возражения, сообщаю суду, что результат анализа был получен с запозданием из-за чрезмерной загруженности лаборатории и из-за того, что материал, с которым пришлось работать, имеется в очень малом количестве. Трудность усугублялась еще и тем, что необходимо было сберечь часть его, чтобы передать в распоряжение защиты.

Я швырнул ручку с такой яростью, что, подлетев в воздух, она стукнулась о столешницу и звучно шмякнулась об пол, после чего встал.

— Ваша честь, это просто неслыханно! Выдать такую информацию только сейчас, накануне отбора присяжных? Это просто…

— Я понял суть вашего возражения, советник, — перебил меня Перри. — У меня это тоже вызывает сомнения. Мисс Фриман, вы ведь располагали этой уликой с момента открытия дела. Как же так случилось, что она столь удобно всплывает на поверхность лишь накануне отбора жюри присяжных?

— Ваша честь, — сказала Фриман, — я вполне отдаю себе отчет, в какое трудное положение это ставит защиту и суд. Но так уж получилось. Мне сообщили о результатах сегодня в восемь часов утра, когда поступил отчет из лаборатории. Сейчас у меня впервые появилась возможность обнародовать его — я обязана сообщить о нем суду. Что же касается причин, по которым это происходит так поздно, то их несколько. Не сомневаюсь, что суду известно, насколько загружена калифорнийская официальная лаборатория, выполняющая анализы ДНК. Тысячи дел ждут своей очереди. И хоть делам об убийствах предоставляется преимущество, они не составляют исключения из общей очереди. Мы решили не обращаться в частную лабораторию, где можно было бы все это проделать быстрее, поскольку опасались за сохранность очень маленького образца, имеющегося в наличии: если бы случилось что-то непредвиденное у постороннего исполнителя, мы бы полностью лишились возможности провести анализ — и притом сохранить частичку для защиты.

Я нетерпеливо качал головой в ожидании своей очереди. В игре и впрямь случился перелом. Прежде дело было основано исключительно на косвенных доказательствах. Теперь появилась прямая улика, связывающая мою подзащитную с преступлением.

— Мистер Холлер, — обратился ко мне судья, — желаете ответить?

— Разумеется, желаю, судья. Я думаю, это за границей дозволенного, и ни секунды не верю, что время предъявления улики оказалось случайным. Я прошу суд вынести решение о том, что уже слишком поздно предъявлять эту улику, и ходатайствую, чтобы она была исключена из доказательной базы.

— Как насчет того, чтобы отсрочить начало процесса? — спросил судья. — Что, если вам будет дано время, чтобы заказать анализ самостоятельно и постараться провести его в ускоренном темпе?

— В ускоренном темпе? Судья, речь ведь не только о том, чтобы сделать свой проверочный анализ. Речь об изменении всей стратегии защиты. Обвинение хочет накануне открытия процесса дело, основанное на косвенных уликах, превратить в научно обоснованное. Мне нужно время не только на то, чтобы сделать повторный анализ ДНК. Спустя два месяца после открытия дела я вынужден переосмыслить его заново. Это катастрофа, ваша честь, и это непозволительно с точки зрения честной игры.

Фриман хотела возразить, но судья не позволил. Я истолковал это как добрый знак, пока не увидел, что он изучает календарь, висевший на стене за спиной секретаря суда, и не понял, что он всего лишь пытается выбрать подходящее время. Стало быть, он разрешит включить результат анализа ДНК в доказательную базу и просто даст мне дополнительное время на подготовку.

Я сел, совершенно раздавленный. Лайза Треммел склонилась ко мне и в отчаянии зашептала:

— Микки, этого не может быть. Они это подстроили. Его кровь никак не могла попасть на мои туфли. Вы должны мне верить.

Жестом я велел ей замолчать. Я не обязан был верить ни единому ее слову, но это к делу не относилось. Суть заключалась лишь в том, что дело решительно меняло профиль. Неудивительно, что Фриман сидела с таким самодовольным видом.

Внезапно я кое-что понял и быстро вскочил. Слишком быстро — боль прострелила мой торс до самого паха, и я согнулся над столом.

— Ваша… честь?

— Вы в порядке, мистер Холлер?

Я медленно распрямился.