Читаем Пятое измерение полностью

...Мы и слово "бедные" лишили, если можно так выразиться, первозданной невинности, придав ему унижающий материально-прагматический оттенок. Лишь в редких записях современных путешественников, из глубин африканского континента или из джунглей Латинской Америки до нас доносится прежний смысл этого слова. Бедные - от беды, которая всюду подстерегает. Может иссушить посевы, затопить земли, увести дичь. Отсюда и "богатые" - удачливые, от богов, дарующих урожай и обильную охоту. Так до сих пор воспринимают два этих понятия в поселках вдали от цивилизации. В поселках, где улица служит местом для постоянного и естественного общения...

...В "Географии" Страбона есть следующее сообщение. На острове Эвбея жители двух поселений - Халкиды и Эретреи, - расположенных по разным сторонам плодородной долины Лелант, заключили между собой договор и сделали по этому поводу надпись на столбе в Амаринфском храме. Договор гласил, что запрещается в их конфликтах применение бесчеловечных орудий - стрел и дротиков, убивающих на расстоянии...

Так что все уже было. И многое было до того, как человечество впало в грех собственности, в один из своих первородных грехов. И другой дороги не стало, как грешить и каяться.

Эта недооценка предшествующего и стала, на мой взгляд, недостающим звеном в восприятии марксизмом исторической эволюции человечества. Испытывая к догосударственному прошлому несомненный и живой интерес, К.Маркс и Ф.Энгельс тем не менее вычеркивали его из той эволюционной картины, которую рисовали. Впоследствии это перечеркивание времен "доисторических", выразившееся, в частности, в недооценке и духовного потенциала, и взорвало изнутри сам метод построения ими социальной истории. Выпрямило его, сдвинуло в сторону абстракции, схематизма.

К.Маркс в 1847 году в статье "Морализирующая критика и критизирующая мораль" прямо заявлял: "Так религиозная фантазия народов заклеймила историю человечества, поместив век невинности, золотой век в период доисторический, в ту эпоху, когда еще вообще не существовало никакого исторического развития..." Для него и Ф.Энгельса в связи с этим характерно даже такое словоупотребление, как "баранье или племенное сознание", выплеснувшееся у них годом раньше в "Немецкой идеологии".

Лишь однажды, уже в 1860 году К.Маркс в "Введении к "Критике политической экономии" сильно споткнулся, никак не умея справиться с категорией искусства, упрямо не подчиняющегося правилам поведения в строго "просчитанной" им системе эволюционного развития. Он писал: "Относительно искусства известно, что определенные периоды его расцвета не находятся (надо же?! - В.П.) ни в каком соответствии с общим развитием общества, а, следовательно, также и развитием материальной основы последнего... Например, греки..." И далее: "Однако трудность заключается не в том, чтобы понять, что греческое искусство и эпос связаны с известными формами общественного развития. Трудность состоит в понимании того, что они продолжают доставлять нам художественное наслаждение и в известном смысле сохраняют значение нормы и недосягаемого образца".

Прямая связь между общественным развитием древнего общества и его искусством непременно же существует, однако..., порассуждав еще немного, К.Маркс оборвал рукопись. И более к ней не возвращался. Факты не лезли в логическую цепочку, и он о них решил позабыть. Или - позабыл? Но и за двадцать последующих лет жизни К.Маркс к этим собственным неудобным мыслям так и не возвращался.

Эту независимость нравственного, особенность его закономерностей в отличие от закономерностей иного жизнестроительства почувствовал гением своим А.С. Пушкин. И наткнулся-то на эту тему раньше, чем Маркс. В 1836 году он писал: "Петр создал войско, науки, законы, но не мог создать словесности, которая рождается сама собой на своих собственных началах".

Полагаю, что никто не истолкует меня таким образом, будто я за возвращение в поселения наших прапрародителей. Однако, во-первых, определенный вариант возвращения к давно миновавшему совершается в этом мире. Так или иначе, как бы памятуя о далеком родстве с минувшим, мы ведь худо-бедно (и Запад, и мы) вернулись к общественному по своему характеру труду (к общественному производству). Иными словами, если иметь в виду хотя бы только кооперативный характер труда и производства, то можно говорить, что обе системы не только некоторым образом жертвы исторического прогресса, но и о том, что та и другая (и мы, и Запад,) тяготеют к... минувшему. К чему? К бесклассовости? Да, к ней, родимой. На ином витке, однако это не значит - не знакомой по сути, не сопоставимой ни с чем. Генетически, по-видимому, помня, что было нечто самоценное до той поры, пока впервые некто не сказал: "Это мое!". И породил противоречие (первородный грех), которое люди вынуждены распутывать и распутать не могут. И да здравствует вершащийся под этим земным небом закон отрицания отрицания.