Читаем Пятиозерье полностью

— Ты… это… в общем, немедленно отправляйся в лагерь. Игра отменяется, в лесу ловят беглых уголовников… Ты один?

Дронт молчал. И не шевелился. Неловкость Дениса усилилась, он понятия не имел, что делать и говорить, если этот верзила сейчас возьмёт да и пошлёт его подальше…

И тут Дронт заговорил:

— Знаю. Встретил физрука. Приказал здесь быть. Палатки сторожить. И всех в лагерь заворачивать.

Короткие фразы парня звучали монотонно, без всякого выражения, но Денис не обратил внимания, обрадованный: ну слава богу, не надо будет сидеть тут в одиночестве, компания несамая приятная, но всё же… На всякий случай он уточнил.

— А… мне что делать? Не сказал Алексей Юрьевич?

Дронт опять помолчал и произнёс столь же монотонно:

— В лагерь. Следить, чтоб через забор ни одно чмо не намылилось.

При последних словах губы его искривила усмешка.

Сомнение — как же мог Закревский оставить тут одного несовершеннолетнего парня? — на секунду мелькнуло и исчезло, смытое волной радости: не придётся, совсем не придётся сидеть здесь и со страхом ждать, под чьими шагами захрустят пересохшие сучки — своих мальчишек или…

— Ну… тогда я поехал?

Дронт молчал. Цветков уселся в седло и тронулся с места, медленно набирая скорость. На выезде с полянки он оглянулся — Дронта у палатки уже не было…

Велосипед снова задребезжал на корнях и ухабах, и раздавшийся позади негромкий стон Денис не услышал.

10 августа, 10:15, там же

Пленник, прикрученный к операционному столу, застонал, когда Дронт снял зажимавшее ему нос медицинское приспособление, напоминающее щипцы с застёжкой (предмет сей именовался корнцангом, о чём ни Федя, ни Дронт не догадывались).

Застонал негромко и бурно задышал носом — до этого дышать ему приходилось сквозь узенькие промежутки между губами и засунутым в рот деревянным кляпом — простым ольховым обрубком, привязанные к которому бинты были стянуты на затылке Феди. Такой способ дыхания кислорода давал крайне мало, и если бы беседа Дронта с вожатым затянулась ещё на несколько минут — пленный мог элементарно задохнуться.

Дронт снова высунул голову из палатки, прислушался: а ну как Цветков передумает и возвратится? Но дребезжание велосипеда удалялось и смолкло.

Всё в порядке. Пацаны, которые должны выйти из леса, Дронту ничем и никак помешать не могли. Наоборот, он рассчитывал мобилизовать из подошедших команду для поимки Налима — взамен Михи, Слона и Укропа, ввязавшихся в детскую охоту за знаменем. Но пока из леса никто не вышел.

Тоже не беда — Миха и остальные возвратятся к штабу. Дронт был уверен: всё сложится как надо. Все долги сегодня будут оплачены.

К пленнику Дронт повернулся, пребывая почти уже в благодушном настроении. Развязал тесёмки, выдернул изо рта деревяшку. Сказал:

— Ну вот, свалил ботаник… Можно побазарить спокойно. Колись быстро: где нынче Налим? Куда его ваши заслали?

10 августа, 10:17,лес возле штаба «Бригантины»

Всё прошло как по маслу.

Приземлившаяся на крышу палатки «ядерная бомба» сыграла свою роль — часовой проворонил бросок метнувшегося из-за кустов Слона, и восемьдесят килограммов тренированных мускулов обрушились на него совершенно внезапно. Когда остальные разведчики ворвались в палатку, он ещё пытался что-то сделать, вырваться из стального захвата. Конвульсивно дёрнул локтем и угодил Слону точно под ложечку. Слон зарычал сквозь зубы и резко рванул назад голову «бригана».

А Миха тем временем уже пихал за пазуху сорванное с древка знамя.

Через пару секунд он вместе с Димкой и Укропом отступал заранее выбранной дорогой — троица скатилась с крутого склона к озеру, осыпая песок и вздымая тучи пыли. Слон отшвырнул обмякшего часового и рванул вслед за приятелями, в два прыжка достигнув края обрыва.

Они неслись вдоль берега Чашки, забыв о маскировке, надеясь только на быстроту ног. Ежесекундно ожидали за спиной возмущённых криков и катящейся с обрыва погони.

Но сзади царила непонятная тишина.

10 августа, 10:22, штаб «Варяга»

Кровь обильно текла из разбитого вторично носа — и лицо пленного «бригана» Феди превратилось в кровавую маску.

— П..ишь, сука!!! — рявкнул Дронт, замахиваясь. Федя уже не кричал, жалобно поскуливая при виде в очередной раз занесённого кулака. Дронт ударил по кровавому, распухшему, мало напоминающему лицо месиву. Красные капельки брызнули в стороны.

— Где Налим???!!! — хрипло проорал Дронт. Лицо его побагровело, выпученные глаза грозили вот-вот выпасть из орбит.

— Говорю же: в лагере он, в лагере! — крикнул в который раз Федя. — Не взяли его на «Зарницу»! И дружков его не взяли! Сказали, что всё изгадят дебилы эти!

Дронт завыл и ударил его. Ещё раз, ещё, ещё… Вопросов он больше не задавал. Потом вскочил и заметался по палатке.

Всё рушилось. Красные стены надвинулись, готовые раздавить. Дышать было нечем. На губах пузырилась пена — тоже красная. Всё шло прахом и надежды превращались в ничто. Дронту хотелось выть, и он выл.