– Кстати, хотела тебя кое о чем спросить. Можешь назвать точную сумму, какую нам выделила школа на мероприятие?

– Ты уже спрашивала. Зачем это тебе?

– Собираю факты для статьи.

– Об этом ни к чему писать в статьях. Деньги, знаешь, любят тишину.

– И все-таки, Володь, какой у нас бюджет? Можешь окончательную цифру назвать?

– Чего ты на этом зациклилась? Неприлично так в лоб говорить о деньгах! Да и не это главное. Важнее, что мы вкладываем в это мероприятие душу, силы и энергию.

– Да, Ань, чего это ты? – К Некрасовой повернулся Уваров. – Вова сто раз говорил уже, что нам пятнадцать тысяч выдали. Можно было б запомнить.

– Это правда, Володь? Пятнадцать тысяч? – спросила Аня, ловя взглядом движение каждого мускула на лице Палкина.

Пауза после вопроса Некрасовой затянулась. Еще была возможность вылезти из этой истории: сделай вид, что проверяешь заметки в телефоне, притворись глупым и забывчивым и скажи правду – тридцать тысяч выделила школа. Не надо будет дрожать перед директрисой, перед настырной Некрасовой. Никаких уверток. Это так просто.

Вдруг с улицы послышался тяжелый медный удар. Володя вздрогнул, сразу вспомнил лагерь, вспомнил Дом культуры и его башенку с часами. Они били шесть вчера, когда Вову подкараулили в туалете. Палкину на секунду показалось, что он снова там, в туалете, что его снова схватили. Он похлопал глазами – нет, все в порядке.

В воздухе еще витал отголосок протяжного звона. Вова посмотрел в окно: из актового зала был виден центральный рынок. Там, на главном корпусе, самом старом здании в городе, висели большие часы. Колокола под ними давно не было, но медный бой все равно включали через динамики – дань традиции.

Палкин быстро успокоился. Вслед за испугом пришла решимость – ни за что он не вернется в лагерь.

– Да, пятнадцать тысяч, – ответил Вова наконец.

– Хм, интересно. – Аня напечатала несколько слов в заметках, после чего снова подняла взгляд на президента: – Я на днях заходила в бухгалтерию, спрашивала там про финансирование. Наша школьная бухгалтерша Лидия Петровна заверила меня, что школа выделила тридцать тысяч рублей, а не пятнадцать.

Уваров, Киреевский и Матвеева вместе обернулись к Некрасовой и удивленно обмерили ее взглядами, после чего так же дружно повернулись к Палкину. Аня внимательно следила за Володей. Пока она говорила, на его лице не дрогнул ни один мускул. Он даже не моргнул ни разу. Но когда Аня договорила, Палкин повернулся к ней и ко всем остальным боком, вновь зашагал по залу перед ними и начал бросаться размашистыми жестами, пытаясь руками отвлечь внимание от своего лица.

– Это ошибка. Тут явно какое-то недопонимание.

– Я своими глазами видела в документе цифру – тридцать тысяч.

– Наша бухгалтерша что-то напутала. Бюджет мероприятия – пятнадцать тысяч рублей.

– Как скажешь, Володь. Как скажешь, – задумчиво повторила Аня, уже набирая текст на клавиатуре.

– Лучше напиши о том, как в девятой школе потратили десять миллионов бюджетных средств на ремонт спортзала, а потом на соревнованиях у них баскетбольное кольцо отвалилось. Очевидно, купили по дешевке китайское барахло, а разницу себе в карман положили. Это известная история, можешь у наших спортсменов спросить, – Палкин кивнул в сторону Уварова.

– Да, было дело, – подтвердил он. – Я сам там был, все видел. Немов забросил сверху, и кольцо пополам переломилось, как игрушечное.

– Вот! Ты же хотела фактов, Аня. Напиши об этом.

– Напишу, Володь. Напишу, не сомневайся, – проговорила она, стуча пальцами по экрану.

Глава 9

Больше всего в должности президента школы Палкину нравилось чувство непоколебимой уверенности в себе, когда он шел по школьному коридору на перемене. Володя мог идти гордо выпрямившись и без стеснения смотреть на людей вокруг. Если он встречался с кем-то взглядом, то никогда не отворачивался первым. Отворачивались другие. Палкин часто так делал – смотрел в глаза случайному человеку и ждал, пока тот отведет взгляд, – особенно когда был не в духе или получал плохую оценку за контрольную.

Но в утро понедельника, за три дня до события, которое окончательно определит его статус в глазах директрисы, привычный способ почувствовать себя главным дал сбой.