— Поясню. — Президент назидательно поднял палец — привычка с тех времён, когда он был судьёй. — Принимаем ориентировочный доход от дублирования талантливого учёного равным… не миллиарду кларков, тут вы хватили через край, генерал, а десяти миллионам. Для гениев вполне достаточно. Теперь — расходы. Само дублирование — двести тысяч, создание материальных благ для «новорождённого», — президент улыбнулся, — ну, это мизер… Всякие там автомобили, виллы… Расходы на обработку общественного мнения страны в пересчёте на одного дублируемого человека — два миллиона кларков. Впоследствии этот расход может быть снижен… Затраты на обработку мирового общественного мнения положим равными трём миллионам. Отчисления на амортизацию престижа страны — надеюсь, временную — два миллиона, престижа правительства внутри страны — около миллиона… В дальнейшем, особенно при массовом производстве, расходы могут быть значительно снижены. И это, конечно, черновой расчёт. Вы с ним согласны?

— Не совсем. Зачеркните графу «расходы на обработку общественного мнения». Очень талантливых учёных, как я сказал, мало. Для начала мы сделаем не так уж много дублей. Вопрос их статуса можно урегулировать без оповещения общественности. Здесь есть свои трудности, но…

Его остановил жест президента.

— Я даю разрешение, генерал. Но только на проведение опытов. Во имя науки. Ясно?

— Вполне, господин президент. Я вас ещё ни разу не подводил.

— Я знаю.

Некоторое время они молчали.

— А что, — неожиданно с интересом спросил президент, — эти учёные… Они согласятся?

Дорон улыбнулся впервые за весь вечер.

— Меня иногда интересует, — сказал он, — видит ли рыба крючок, перед тем как попасться. Лично я думаю, что видит.

— Значит, всё дело в приманке?

— Конечно. Наша главная слабость в том — ведь некоторым образом и я учёный, господин президент, — что мы безумно хотим видеть конечный результат своих опытов. Разве мало было исследователей, которые пробовали на себе культуры всяких там зловредных микробов?

— Вот это-то, говоря откровенно, и страшит меня в учёных.

— А разве вы сами не хотите видеть результаты своей политики?

Президент досадливо поморщился и допил глинтвейн.

— Кстати, генерал, кто будет первым… э… Нет, я не так должен спросить. Кто будет вести опыты?

— Опыты ведут профессор Чвиз и профессор Миллер, который однажды уже испытал действие установки на себе (президент вздрогнул). Мы рассчитываем закончить работы в течение года.

— Так. — Лицо президента приняло отрешённое выражение. — Год… только год… Сегодня четверг? Через неделю вы представите мне подробный доклад о всех аспектах проблемы. Опыты продолжайте. Должное финансирование вам будет обеспечено.

— Благодарю, господин президент.

Дорон встал.

— Сегодня я проведу ночь в молитвах, — сказал президент.

После ухода генерала он включил свет и сел за неоконченный пасьянс. Его губы беззвучно шептали что-то, и со стороны могло показаться, что президент молится.

2. НЕОБЫЧНЫЙ ДЕНЬ

До звонка оставалось ровно пять минут. Луиза успела ещё раз взглянуть в зеркальце и улыбнуться своему отражению. Ей ответило улыбкой миловидное продолговатое лицо с маленьким прямым носиком, припухлыми губками и серо-зелёными, чуть навыкате глазами.

«Пусть попробует эта рыжая девчонка, когда ей стукнет двадцать восемь, выглядеть так же, — подумала она. — И что нашёл в ней хорошего Питер? Странные вкусы у этих мужчин…»

Она торопливо спрятала зеркальце и помаду в сумочку, потом достала из ящика лабораторные журналы и стала раскладывать их на столе в раз и навсегда заведённом порядке.

Луиза спешила. Она знала, что ещё не успеет отзвонить звонок, как дверь лаборатории резко распахнётся и на пороге появится профессор Чвиз. Он стремительно подойдёт прямо к её столу и, вскинув бороду, в тысячный раз произнесёт одну и ту же фразу: «Добрый день, Луиза. А где профессор Миллер?»

Третий год работает Луиза в лаборатории старика Чвиза и уже привыкла к тому, что здесь всегда всё совершается по заведённому порядку, заведённому и педантично охраняемому профессором Чвизом. И эти журналы, и этот обязательный утренний вопрос о Миллере, и даже сама Луиза, безропотно и пунктуально выполняющая все многочисленные распоряжения своего придирчивого шефа.

В коридоре мелодично запел звонок. Открылась дверь. Появился профессор Чвиз. Подошёл к столу. Запрокинул голову, так что борода встала торчком.

— Добрый день, Луиза. А где профессор Миллер?

— Добрый день, шеф, — автоматически ответила Луиза. — Профессор Миллер просил передать, что его сегодня не будет.

Чвиз что-то недовольно пробормотал, но, как всегда в таких случаях, молча прошёл в соседнюю комнату. Луиза видела, как он подошёл к умывальнику и, засучив рукава своей неизменной нейлоновой куртки, принялся мыть руки.

Каждое утро он проделывал эту операцию с особой тщательностью, словно врач перед осмотром больного. У Луизы никогда не хватало терпения смотреть, как он долго и упорно трёт один за другим каждый палец.

Она подвинула к себе журнал и, листая страницы, стала искать последнюю запись.