Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

Старый курд отдает все свои богатства — стада — молодой чете… Пастбища истощились, курдам приходится откочевать. Хейр набирает запас листьев, которые исцелили его глаза, а также листья со второй ветви дерева, исцеляющие от падучей… Хейр с родными приходит в столицу. Дочь падишаха больна — у нее падучая. Шах обещает отдать ее в жены тому, кто ее вылечит. Если же кто возьмется лечить, но не сможет вылечить, тому отрубят голову… Многих врачей шах уже казнил. Хейр жалеет шахскую дочь и решает ее вылечить. Это ему удается, и он получает шахскую дочь в жены. У везира этого шаха дочь слепа. Хейр исцеляет и ее и тоже берет в жены. Два дня он проводит у дочери шаха, день — у дочери везира и три дня у дочери курда… Шах умирает и престол достается Хейру… Как-то раз случайно Хейр видит Шерра. Он велит схватить его и привести к нему в сад. Шерр вынужден во всем сознаться. Он умоляет простить его, ссылаясь на свое имя — «Шерр» — «зло», — которое толкает его на дурные поступки. Хейр, вспоминая, что его имя значит «добро», отпускает его. Но курд — тесть Хейра, который всегда был около него с обнаженным мечом, настигает негодяя и одним ударом сносит ему голову.

И устроилось счастливо все, как Хейр хотел.И народ благодеянья от него узрел,Ибо в той стране, где правду властелин хранит,Делается терн плодами, золотом — гранитИ железо обретает свойства серебра.Свет зениц живой у Хейра ожил для добра.Справедливость — нерушимый был закон его,И стоял неколебимо в мире трон его.Листья с дерева целенья, что с собой он взял,Людям страждущим на благо он употреблял.А порой, коль не хватало вдруг листа ему,К дивному он отправлялся дереву тому.Под густой его листвою спешивался онИ степям, его взрастившим, отдавал поклон.Он сандаловому древу благодарен был,Одеянье соком древа ярко расцветил.Все, чем окружал себя он, украшал сандал,Запахом сандала шахский дом благоухал.Скорбь любую дух сандала исцелит в тиши.Есть в дыхании сандала признаки души.Ты вдохнешь его — и боли головной конец,Он смиряет лихорадку и огонь сердец».Так на ломаном персидском языке рассказКончила тюрчанка Чина[334] в полуночный час.Шах Бахрам ее с любовью обнял, поместилВнутрь души и от дурного глаза защитил.

Повесть седьмая. Пятница
Иранская царевна

В пятницу, когда светило, вставши из-за гор,Белым светом озарило ивовый шатер,Шах — в одежде белой, в блеске белого венца —Устремил шаги к воротам белого дворца.В пятом знаке зодиака белая ЗухраПять поклонов пред Бахрамом отдала с утра.И покамест не напали Зинджи на Хотан,Шах счастливый не покинул радостей майдан.А когда сурьмой небесной сумрак обострил[335]Взгляд луны прекрасноликой и глаза светил,Стал Бахрам подругу ночи нежную просить —Сладостный рубин речений перед ним открыть,Чтобы эхом, отраженным от дворцовых стен,Пела повесть, забирая слух и сердце в плен.И царевна, славословье трону вознесяИ о шахском долголетье небосвод прося,Прочитав сперва молитву вечному творцу,Чтобы дал сиянье счастья трону и венцу,Молвила: «Коль шаху сказка надобна моя,То — поведать все, что знаю, рада буду я».