Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

В один счастливый день тех благостных годинСидела меж подруг прекрасная Ширин.И в дружеских речах, рожденных для услады,Невзгод и радостей раскидывались клады.Одна припомнила отраду прошлых дней,И сердцем радостным все радовались с ней.Другая, новых дней предсказывая сказку,Грядущей радости придумала завязку.Немало плавных слов, ласкающих сердца,Подруги заплели — не видно и конца!Но речь звенящая сцепляется не втуне:Услышала Ширин слова о Бисутуне.И молвит весело подательница благ:«Я водрузить хочу на Бисутуне стяг.Шепнула мне душа, что мне увидеть надо,Как рушится скала под натиском Ферхада.Быть может, искорка, ничтожная на вид,От камня отлетев, мне сердце оживит».И оседлать коня велит она, — и гибкийОседлан ветерок разубранною зыбкой.[219]Гульгун был далеко, — и, полного огня,Другого взять Ширин позволила коня,—И скачет, заблестев весною золотою,Красавицам Ягмы равняясь красотою,И скачет, заблестев нарциссами очей,Как сто охапок роз под россыпью лучей.Пусть большей нежности, чем в ней, и не приснится,—Но на коне Ширин стремительна, как птица.Она, что гурия, взлетела на седло,Ничто с ней быстротой равняться не могло.Вбивают гвозди в синь ее коня подковы,И над землей она — бег небосвода новый.Когда, бросая вкруг и мускус и жасмин,К горе, вся серебро, подъехала Ширин,—Сиял, как солнце, лик, и перед нею рдяноВ скале заискрились рубины Бадахшана.[220]К горокопателю, подобному горе,Мчит гору[221] гурия, сверкая в серебре.Ее рубины чтя, покорный приговору,Ферхад, как рудокоп, рубил упорно гору.Как смерить мощь его, когда он рыл гранит?И мер таких наш мир безмерных не хранит!С гранитным сердцем друг[222] бросал в него каменья,Но, чтобы гору срыть, он все напряг уменье.Сам с гору, гору рыл и днесь, как и вчера,А горе перед ним, как Демавенд-гора.Но для того края отбил он от гранита,Что радости он ждал и милой от гранита.[223]Он омывал гранит рубином жарких слез.Но час пришел: гранит к нему рубины взнес.Когда же уст Ширин увидел он два лала,Пред ним сокровище в граните запылало,Булат в его руке стал сердца горячей,И стала вся скала что глинистый ручей.Одной рукой вздымал он, словно глину, камень,Другой бил камнем в грудь, скрывающую пламень.Вонзалась в грудь любовь; он видел светлый мир.Что идол каменный! Ведь перед ним — кумир.И с молоком в руке у Сладкоустой чаша.И молвила она: «Испей во здравье наше».И чаша Сладостной к устам поднесена.И чаша сладкая осушена до дна.Коль кравчий — Сладкая, — о, счастия избыток! —Не только молоко, яд — сладостный напиток.Рассудка этот пир влюбленного лишил,И кравчий пиршество оставить порешил.Стан Сладкой отягчен: парчи не гибки струи.Конь Сладкой утомлен под гнетом пышной сбруи.Будь золотой скакун под нею той порой,Все ж под серебряной склонился бы горой.Конь, равный ветерку, что мчится лугом росным,Упал под ездоком своим жемчугоносным.Но лишь увидел тот, в ком трепетала страсть,Что с вихря милая готова наземь пасть,—Коня усталого, отдавшийся порыву,Он поднял над землей, схватив его за гриву.Он в замок снес Ширин; Ферхадова рукаОбидеть не могла на ней и волоска.И положил ее он на ковер, и сноваОн к Бисутуну шел, к труду опять готовый.И вновь с киркою он, вернувшись пз палат.И те же камни вновь дробит его булат.На горный кряж взошел, хоть сердце мучил пламень.На кряже головой вновь бился он о камень.

Читаем Пять поэм полностью

Пять поэм

Похожие книги

Все жанры