Читаем Пять минут до расплаты полностью

– Когда, наконец, полковник, вы найдете и упрячете за решетку негодяев, убивших талантливого молодого человека? – опять обратился к Гурову Свирский. Он, похоже, распалился не на шутку и его пора было останавливать.

– Они уже за решеткой, вернее – он. Два часа назад мы арестовали подозреваемого, – спокойно доложил Гуров, чем вызвал у Свирского кратковременную оторопь, переходящую, как любили высказываться на партсъездах, в чувство глубокого удовлетворения. А лицо Орлова, секунду назад несшее на себе вселенскую скорбь, брызнуло откровенной радостью. Зеленский же не проявил никаких эмоций, лишь повернулся и внимательно посмотрел на Гурова.

– И кто же убийца? Докладывайте, полковник, – нетерпеливо выпалил Свирский, косясь на гостя – мол, знай наших.

Гуров раскрыл папку, вытащил из нее все те же фотороботы, шагнул к столу и положил их перед Зеленским.

– Я уже видел это, – глухо и неприязненно произнес Олег Эдуардович. – Кто эти люди?

– Алексей Зелепукин и Елена Солнцева, – сухо доложил Гуров.

– Как… как вы сказали? – после долгой паузы растерянно спросил Зеленский, и его лицо исказила болезненная гримаса.

Он впился глазами в портреты.

– Зелепукин и Солнцева. Он арестован, она мертва, – не вдаваясь в подробности, сообщил Гуров.

В кабинете установилась тишина. Свирский и Орлов недоуменно наблюдали за Зеленским. Тот сидел, упершись взглядом в фотороботы, и его губы что-то беззвучно шептали. Неожиданно он, не поворачивая головы, властно бросил:

– Выйдите все из кабинета. Кроме вас, полковник.

– Вы все знаете? – спросил Зеленский, когда они остались одни.

– Да, я все знаю, – негромко, но твердо ответил Гуров. – И хочу вам передать слова, которые во время ареста произнес смертельно больной Зелепукин: «Лены нет, Тима нет и я ухожу. А кто сможет жить – пускай живет».

– Кто сможет жить… Тима нет… – автоматически повторил за ним Зеленский. Он помолчал немного и сказал, не глядя на Гурова: – Спасибо, полковник! Вы свободны.

Возвратившись в отдел, Гуров отпустил Крячко и Веселова со службы пораньше. Намеки Станислава об успешном завершении дела и, соответственно, требуемой поправки нервов Гуров проигнорировал. Крячко расстроился, но несильно, и отправился отдыхать. Лев Иванович заехал за Марией в театр. Она в этот вечер не играла, и домой они попали как никогда рано. Мария видела, что Гуров расстроен, и не тревожила его.

После ужина Лев Иванович включил телевизор, попал на какую-то идиотскую штатовскую комедию и стал бездумно ее смотреть, не вникая в происходящее на экране. Телефонный звонок отвлек его от этого занятия.

– Лева, у тебя телевизор работает? – раздался в трубке голос Крячко. – Послушай новости.

Сказав это, Крячко без комментариев положил трубку. Гуров недоуменно пожал плечами и стал давить на кнопки пульта. Лишь третье нажатие явило на экране портрет в траурном обрамлении и некролог, что на таком-то году в результате сердечного приступа скоропостижно… выдающийся деятель… депутат… вице-спикер… Зеленский Олег Эдуардович.

Гуров дослушал сообщение до конца. Когда диктор перешел на другие новости, он выключил телевизор, немного посидел, а потом встал и отправился на кухню. Мария, стоявшая у плиты, оглянулась на мужа и, разглядев его лицо, ничего не сказала. Гуров открыл дверцу бара, достал коньяк, бокал, налил его до половины и, не торопясь, в несколько глотков выпил обжигающую жидкость. Мария достала из холодильника розетку с лимоном, отрезала кружочек и протянула ему.

– Что, Гуров, тоска тебя гложет? – участливо спросила она.

– Тоска, – согласился Гуров. – Зеленая…