— Так чертовски туго, — стонет он, быстро работая пальцами. Мои щеки пылают, когда я бросаю взгляд по сторонам, отмечая, что нас может кто-нибудь увидеть.

Он вынимает пальцы и хватает меня за руку, затаскивая внутрь.

— Разденься, — приказывает он, расстегивая молнию на джинсах и лаская свою эрекцию. Я делаю, как он говорит, бросаю рубашку и джинсы в угол, так что на мне остается только лифчик.

— Ложись на живот, — приказывает он. — Попку вверх. — Я делаю, как он говорит, повинуясь, всегда повинуясь.

Но ненадолго.

Я лежу и жду его следующего движения, моя киска пульсирует при мысли о том, что сейчас произойдет.

Он не разочаровывает. Он наклоняется ближе и вводит себя в меня, и я вскрикиваю, наполненная до отказа самим дьяволом внутри меня.

Несколько сильных толчков, и он внезапно выходит, дергая меня за руку так, что я переворачиваюсь на спину.

— Шире, — говорит он, раздвигая мои колени до боли в бедрах. Он погружает в меня свой член, сильно и быстро, и вскоре он вздрагивает, и замирает, его глаза закатываются, когда он извергает в меня свою сперму.

В последний раз. Боже, я надеюсь на это.

Мы дремлем, переплетенные в телах друг друга, или, по крайней мере, он дремлет, а я притворяюсь. Я лежу так несколько часов, туманные последствия секса выветриваются и оставляют после себя грусть и отчаяние. Внезапно я чувствую, что у меня сейчас случится чертов срыв, и втягиваю воздух, пытаясь остановить слезы.

Но они приходят, стекая по моему лицу огромными водопадами. Я так привыкла трахать человека, который изнасиловал меня и разрушил все, в своем стремлении уничтожить его, что забыла, что такое нормальные чувства.

Именно в этот момент я понимаю, как сильно я себя ненавижу. Неудивительно, что и Эллиот, и Джейс не выносят меня и то, что я сделала. То, как я жила. То, как я никогда не позволяла себе думать дальше следующего трупа, но сейчас я думаю об этом, и это выглядит так же мрачно, холодно и неумолимо, как глаза Дорнана, когда он смотрит на меня.

И тогда я понимаю, что даже когда Дорнан и его сыновья умрут, я не избавлюсь от этого ужасного чувства, которое пронизывает каждую клеточку моего тела.

От этой грязи.

Если бы я была одной из тех стереотипных жертв изнасилования в телесериале, я бы отмыла себя от грязи и выплакала все свои глупости в обжигающе горячем душе, но я делала это миллион раз за последние шесть лет, и это никогда, никогда не помогало.

Поэтому вместо этого я делаю то, что поможет мне чувствовать себя лучше. Я осторожно выпутываюсь, стараясь не разбудить спящего Дорнана, и на цыпочках пробираюсь в ванную. После того, как я побрызгала водой на лицо, мне стало немного легче. Я изучаю свою обнаженную фигуру в большом зеркале за раковиной, и все еще вижу ребра и тазобедренные кости, которые болезненно выпирают. След от укуса на моей груди стал фиолетовым и покрылся синяками, выглядя аляповато по сравнению с остальной кожей. Я потеряла тот загар, который был у меня, когда я приехала в Лос-Анджелес, и моя кожа выглядит просто бледной и нездоровой.

Я бесшумно одеваюсь, натягиваю через голову черную ночную рубашку и, используя свои навыки ниндзя, бесшумно беру сумочку. Тяжелая взрывчатка ударяется друг о друга на дне сумки, и я бросаю взгляд на Дорнана, чтобы убедиться, что он все еще крепко спит. Он не двигается, и я медленно и бесшумно шагаю к двери, не отрывая взгляда от его лица.

Глава 14

Я спускаюсь по лестнице и поднимаюсь по длинному, изогнутому коридору, который тянется по всему нижнему этажу, оглядываясь по сторонам, прислушиваясь к любому шуму, который может сигнализировать о чьем-то приближении. Я знаю, что несколько братьев, скорее всего, караулят посменно, но логично, что они сосредоточатся на периметре участка, а не внутри.

Я крадусь к другому концу дома, пытаясь угадать, где находится гараж. Если я правильно поняла, братья катили байки по дальней стороне дома, подальше от спален. Это должно было быть довольно близко, иначе они бы поехали на них, так что я прикинула и направилась в том направлении.

Мне повезло. После нескольких фальстартов в кладовку, а затем в чулан, я натыкаюсь на гараж, который находится в стороне от коридора, дверной проем ничем не отличается от остальных дверей, которыми усеян длинный коридор. Я проверяю дверь, и мое сердце радостно прыгает, когда ручка легко поворачивается. Конечно, она заперта снаружи. Я так благодарна, что никто не запер ее и изнутри.

Я закрываю за собой дверь, поворачиваю замок так, чтобы, если кто-то попытается войти, у меня было время спрятаться - момент истины и действия настал внезапно. Я в ужасе, сердце словно готово выскочить из груди.