Читаем Пять фарсов для любителей полностью

Розов. Кто же может отрицать беспорядок всеобщий… наша цель содействовать порядку. Порядок может быть водворен двумя путями, реформами и репрессиями. Для репрессий правительство вряд ли нуждается в поддержке населения, для реформ же очень. Я рассуждаю так: можно ли чтобы мы, верноподданные, подавали петиции о том, какие меры репрессии желали бы мы видеть примененными к нам?.. Относительно же реформ наше мнение важно. Вот мы и выработаем умеренную программу реформ и, если правительство ее одобрит, станом пропагандировать ее…

Густол. Никогда не стану пропагандировать.

Розов. Нет, Ванюша, нет, распространять дозволенные правительством взгляды.

Густол. Прошу оратора выбирать осторожнее свои выражения: слово пропаганда — поганое слово.

Розов. Общий дух реформ должен быть такой, чтобы всякому легче немного жилось: и мужичку, и солдатику, и женщине, и чиновнику, и купцу, и рабочему и… всем.

Густол. Вряд ли правительство одобрит. Слово имеет следующий по порядку г-н Жучков.

Розов. Но я…

Густов. Жучков, имеете слово.

Розов. (слабо) Я не кончил еще…

Жучк. Моя речь будет кратка, я не многоречив. Говорят, в России революция, а я думаю, что происходит недоразумение. Что такое? — Не понимаю. Малоземелье? — Россия обширна, занимает чуть не шестую часть суши — переселяйтесь, колонизируйте: в этом исконно русское нечто есть. Фабрика уже чуждая, но русский рабочий, хоть и пьяница, однако смышленый: растолкуйте ему, что нельзя. Главное, ссылаясь на законы экономические, не забудьте указать, что они богом установлены, как и законы физические. Пока идет смута по недоразумению, но все разъяснится, и все займутся трудом. Русский человек иногда любит побушевать, но быстро возвращается к добродушию. Цель нашего общества вернуть Русь к исконно-русскому добродушию.

Густов. Хорошо-с… Имеет слово, г-н преподаватель с немецкой фамилией.

Зейд. Зейдель.

Густов. Зейдель.

Жучк. Я имел кое-что добавить…

Густов. Все поняли вашу мысль… Нельзя затягивать прений, иначе мы никогда не перейдем к ужину… Я хотел сказать к делу. Г-н Зейдель.

Зейд. В виду столь категорически высказанного г-ном председателем желания сократить обмен мнений, я вынужден ограничиться немногим; в подробностях я изложу свое мнение в трактате, который предложу вниманию вновь организуемого общества с ходатайством о напечатании его, при чем я могу назначить самый небольшой гонорар. Почтенные товарищи.

Густов. Мне кажется, что слово товарищи неуместно.

Зейд. Тогда просто: уважаемое собрание, общественному деятелю столь же важно знакомство с со-цио-логией в широком смысле слова, как научно медицинское образование необходимо врачу. Воля человека весьма ограничена. В общем все происходит по незыблемым законам. Для того, чтобы человек довольствовался своим положением, не суетился, не горячился, не безумствовал, надо, чтобы он понял наконец великую истину о бессилии индивидуальной воли. Du glaubst zu schieben und du wirst geschoben.

Гим. S'ist sehr wahr! sehr tief aufgefasst… Ohne Grotteswillen kann nichts geschehen. Пошеский волья кошет и так биль, Пох не кошет и нишфо не биль.

Зейд. Гипотезу провидения я оставляю в стороне.

Густол. Как вы сказали?

Зейд. Я говорю, что если бы мы и отрицали божественное провидение — факт безусловной закономерности всего свершающегося остается неизменным.

Густол. Надеюсь, г-н Зейдель не хочет сказать этим, что он атеист?

Зейд. Наука сторонится богословских вопросов.

Густол. Я предлагаю оратору сойти со скользкого пути и вернуться к делу.

Зейдель. Господин Пустолобов, я являюсь здесь представителем науки…

Густол. Я не Пустолобов, а Густолобов, а для вас сейчас председатель. Я уважаю вашу ученость, но мне кажется, что вы все это в вашей записке удачнее выразите и без материалистических этих идеек… Слово имеет г-н пастор.

Гим. Я буду кафариль русски… Кайсти будет понимайт… Я буду кафарил простой фешши… Поръяток есть устанофлен от Пох… Царь и полицей ее блью… бльюдот… Настояшший времья это ошень большой тьяшесть от революционер, котори бросиль бомба и стрелиль из браунинг и убифайль мноко… И бастофаль и рафвратиль массы и мноко делаль плоко и не стидно… И кароши бюргер soll und muss помогайт… Следиль, доносиль. Я либерала. Я катель спутать zusaramem цар и народ… den Kaiser und das Volk, aber… Народ имушшественни, опрасофательни, которий есть уже fur sich, а не только an sich… Кто соснафайт… И потом… Потиконьку… Прогресс… А когда революцион, — тогда ѵоr allem… Как и Лютер кафарил: Уньят сфолошь!.. (жидкие апплодисменты).

Розов. (Густолобову) В нем что-то такое, знаешь, идеалистическое… Напоминает наши сороковые годы.

Густол. Господин Гуляев. Но прошу держаться границ.