Тут из кабинета выскочил невысокого роста мужчина с бумагами в руках. Седые волосы почти до плеч, зачесанные назад, бежевые брюки, очки на носу – этакий чеховский интеллигент.

–Кто Аганджанян? Зайдите, нужен ваш паспорт. – И, обращаясь уже ко всем, добавил, – через пятнадцать минут у нас обед. До двух. Еще одного приму, остальных – после обеда.

Восточный мужчина, чертыхнувшись, встал и вышел. "Я вернусь!" – бросил он через плечо.

–Ну что же это такое! Час сидели, теперь еще час сидеть! – заныла большая армянская женщина. Два школьных стула жалобно скрипели под ней, страдая и соглашаясь. – Дети дома ждут!

–Мам, иди. Чего ты сидеть тут будешь. Вернись только минут через сорок. – откликнулся парень, сидевший рядом с ней.

–И правда что, чего сидеть, хоть обедом накормлю пока!

Женщина тяжело поднялась и покачалась к выходу. Из кабинета выскользнула девушка, ассистент или секретарь. Ушла на обед. Мы с парнем остались в приемной вдвоем. Он вышел покурить. Вернулся. Посидели. Еще вышел. Время ползло черепахой. Я достала книжку, он уткнулся в телефон. Из-за запертой двери нотариуса звучала какая-то музыка, отдаленно знакомая, как будто заставка к сериалу. "А что, неплохо устроился. Закрыл дверь, достал принесенный из дома обед, сериальчик включил…" – подумала я. На страницах книги Кармен бежала по улицам Севильи, а музыка за дверью все играла, повторяясь и повторяясь, только теперь это была уже не просто музыка, а песня – к ней добавился приятный мужской голос. Голос? Мы синхронно подняли головы и посмотрели сначала на дверь, а потом друг на друга.

–Он что там, поет? – недоверчиво вытаращился парень.

–Кажется, да…

–Во чудак! – и уткнулся обратно в телефон.

А я слушала, как доносится из-за запертой двери голос, повторяющий слова песни, и думала, что маленький Андрюша, наверное, совсем не хотел быть нотариусом. Да он, скорее всего, и не знал, кто это такой – нотариус.

К счастью, дети не подозревают о тех скучных профессиях, что ждут их во взрослом мире. Ни один ребенок не скажет вам, что мечтает стать финансовым аналитиком, или менеджером по работе с клиентами, или нотариусом – зачем? Ведь можно продавать мороженое, лечить животных, конструировать роботов, делать приложения для айфона, да много чего еще…

Так что, скорее всего, Андрюша не знал, кто это такой – нотариус, зато хорошо учился, ходил в музыкальную школу – фортепиано, сольфеджио, хор. Хотел поступать в музыкальное училище, потом в консерваторию – на хоровое отделение. Но родители сказали: "Певец – это не профессия. Вот юрист – это да, престижно. Иди, сынок, на юридический. А музыка – ну что музыка… Музыкой сыт не будешь." И Андрюша – хороший сын – пошел на юридический. Поступил, отучился, закончил. И началась долгая бумажная работа. Законы, пункты, кодексы.

Прошли годы. И вот однажды Андрюша, к тому моменту, конечно, уже Андрей Петрович, увидел объявление про хор для взрослых. А может, не увидел, может, кто-то ему рассказал. Он пришел по адресу, зашел в зал. Шла репетиция. Бухгалтеры, домохозяйки, менеджеры – кто бы ни стоял на хоровой лесенке – неважно, здесь все они были певцами.

Теперь у него с 10 до 19 – работа, с 20 до 21.30 – репетиции. Обед с 13 до 14 – во время обеда и готовится к репетиции, учит партии.

Через полчаса музыка стихла. Пришла секретарь, постучалась:

–Андрей Петрович, это я.

Вернулся восточный мужчина. Приплыла армянская женщина:

–Фух! Покормила.

Дверь открылась.

–Кто следующий в очереди? Проходите!

Нотариальная контора снова жила своей жизнью. В душе у нотариуса Андрея Петровича жила музыка.

Музыка в метро

В большом вестибюле между Боровицкой и Библиотекой Ленина, чуть в стороне от потока пассажиров, ближе к спрятанному эскалатору, есть красный полукруг на полу – место для участников проекта "Музыка в метро".

Иногда музыканты собирают так много слушателей, что налаженное движение с красной ветки на серую спотыкается о них, но все стоят, и не уходят, хотя пора, конечно, пора ехать по делам или домой, чистить картошку, проверять уроки, мыть посуду… Ну сейчас, сейчас, ещё пара минут, одну песню, одну мелодию, и пойду. Как красиво играет… Надо снять видео – рука тянется в карман или сумку за телефоном, – показать потом дома, хотя, скорее всего, не показать, забыть в домашней суете и оставить только в памяти, телефонной и своей.

А иногда не собирается никто. Люди спешат, и, не замедляя шаг, успевают краем уха выхватить несколько нот, если только ухо не закупорено наушником. И тогда музыканты играют как будто сами для себя, а те, кто поют – выступают за границы красного полукруга немного навстречу толпе, как будто именно этих нескольких сантиметров не хватает голосу, чтобы затянуть бегущих мимо в силовое поле музыки.

***