Читаем Пианисты полностью

У стойки регистрации бизнес-класса было свободно. Пассажиры рейса «Цюрих – Москва» суетились рядом, за столбиком с лентой, спеша сдать багаж и получить посадочный талон. Посадку на самолет уже объявили, и пассажиры экономкласса проявляли заметную нервозность. Олег возвращался домой налегке: он давно перестал покупать в таких поездках сувениры и подарки, поэтому к его ручной клади, небольшому чемоданчику на колесах, ничего не прибавилось.

Сотрудница «Аэрофлота», брюнетка с туго стянутыми в пучок волосами, улыбаясь, взяла из рук Олега паспорт и билет. Чертами лица она напоминала Ксению: те же четко прорисованные брови и губы и, главное, серо-голубые глаза. Олега охватила тревога, обдавшая изнутри колючим холодком. Глядя на него в упор, девушка загадочно улыбнулась – возможно, узнала – и протянула посадочный: «Выход номер семь».

Олег рассеянно побрел к гейту. Ему вдруг отчетливо представилось, что Ксения приедет его встречать в «Шереметьево», чтобы он уж точно не смог никуда от нее улизнуть.

Его накрыло то же чувство, с которым он прожил две недели до отъезда в Швейцарию, – страх столкнуться с кем-либо из своих женщин, нежелание видеть, говорить, объясняться, общаться. С Ксенией все понятно: она с ее цепкой хваткой не даст ему покоя еще долго, пока не вытрясет из него деньги, работу, другие возможности. Но он не хотел встречаться и с матерью. Она обязательно продолжит разговор о Марго, будет упрекать и делать нелицеприятные замечания. Даже мысли об этом его изматывали, лишали энергии, не давали сосредоточиться на музыке. Что касается Маргариты, он дал себе слово предстать перед ней только в качестве победителя – либо после концерта в Цюрихе, либо с бархатной коробочкой от Картье.

Чтобы стать победителем, следует собраться, не дать никому отвлечь от главного. Тогда, на все время до отъезда из Москвы, он превратился в невидимку. Первым делом отключил звук на телефоне – чтобы не вздрагивать каждый раз от рингтона звонков Ксении и отвечать лишь коллегам и Линцу. Да и то не сразу, а когда появлялись возможность и настроение.

К счастью, мать тогда решила остаться на даче подольше, пока держалась летняя погода, пока ее подруги-соседки не вернулись с внуками в Москву к первому сентября. Олег знал, что для матери август в загородном доме был своеобразным бархатным сезоном – уже не так жарило солнце, работы в саду и цветнике сходили на нет, можно было отдаться прогулкам к пруду, чаепитию с соседками.

А тем временем Олег полностью окунулся в свои рабочие задачи. Оставаться один на один со своим «Стейнвеем» в родительском доме было теперь особым удовольствием. После холодной квартиры жены он стал по-другому смотреть на привычные вещи. Гостиная с роялем казалась не такой уж и тесной. Наверное, белые, свободные, слишком хайтековские пространства не для него – в них не сосредоточишься, звук рояля там был бы неуместен. А здесь… Он вслушивался в каждый аккорд, в каждую ноту и убеждался, каким глубоким бархатом отзываются эти звуки в этой уютной обстановке, где он может играть бесконечно.

Но наступало время уезжать в филармонию на репетицию с оркестром. Его вылазки напоминали шпионские спецоперации. Свою машину он не брал – его запылившийся, облепленный первыми пожелтевшими листьями самурай терпеливо ждал во дворе под деревом. По автомобилю сразу было видно – хозяин в отлучке.

По телефону Олег вызывал такси и, только когда желтая машина появлялась у подъезда, сбегал осторожной трусцой по лестнице. Втянув голову в плечи и озираясь по сторонам, спешно нырял на заднее сиденье. Но и в салоне продолжал вертеть головой и украдкой вглядываться в прохожих. Он как будто ссутулился, стараясь казаться меньше, и на окружающих посматривал исподлобья.

Олег ненавидел себя за такое поведение, но поделать ничего не мог. Он злился на Ксению, так легко заставившую его поступать не свойственным для него образом. Да и вся эта суета ради того, чтобы превратиться в человека-невидимку, только делала его еще более заметным. На него как будто обращали внимание даже те, для кого раньше он не представлял интереса. Сможет ли он когда-нибудь избавиться от этого наваждения?

* * *

Из зоны прилета Олег вышел, слегка пошатываясь. Проведя после бессонной ночи четыре часа в самолете, где ему и в бизнес-классе не удалось расслабиться, он чувствовал себя разбитым. В ушах звенело. Олега настигло узнаваемое ощущение: как только ты приземляешься в московском аэропорту, на тебя наваливаются все проблемы разом.