Читаем Певец Преданий полностью

Йиска и сам не заметил, как начал пританцовывать на месте. Губы его шевелились, невольные слова падали в тишину, будто теплые капли. Ноги тоже двигались, словно помимо его желания — казалось, невидимый кукловод дергает за ниточки, вынуждая Йиску исполнять древний танец его предков. Он вращался и притопывал, продавливая снежный наст.

Негоже выполнять ритуал таким образом — неохотно, по необходимости, без души. Йиска бросил взгляд по сторонам, дабы увериться, что он один на этом белом пустом поле. Он запел громче. Голос уплывал, исчезая вдали и будто бы тая среди пушистых снежных хлопьев.

Йиска приступил к ритуалу, и тут же пришла уверенность, что он поступает правильно. Ничего дурного не случится. Пляска Духов — не более чем символ, а дядюшка будет доволен. Он уверится, что тревожащие его тени отступили, — и успокоится. Йиске не придется врать. Он скажет, что выполнил ритуал, и это будет правдой… Вот почему он пел и танцевал на заснеженном поле, в Шотландии, в этот мертвый час ночи…

… Неожиданно ему стало ясно, отчего люди называют эту фазу ночи «мертвый час». Земля отдает последние остатки тепла, воздух становится неподвижным и ледяным, исчезают все звуки. Пройдет еще немало времени, прежде чем животворящие солнечные лучи коснутся низких склонов гор Чуска на западе. Будет новый день. Будут тепло и свет. Однако сейчас миром властвует тьма, и отдаленные горы кажутся черной иззубренной линией на фоне ночного неба. И лишь равнодушные холодные звезды сияют над головой подобно драгоценным алмазам…

В крошечном поселке было тихо. Лишь кое-где в домах тарахтели переносные генераторы, да вдалеке лаяли койоты.

— Сичей, — позвал он, увидев темный силуэт на фоне неба. Окликая Родни, Майкл использовал ласковое обращение «дедушка» из наречия навахо.

— Что ты делаешь на улице? Замерзнешь. Ты б хоть одеяло прихватил!

— Успокойся, Майк. Я стар. Кровь холодеет…

— Вот именно. Значит, тебе нужно быть в тепле, сичей. А не на морозе. — Он поднялся на холмик, куда взобрался дядюшка, дабы полюбоваться живописным видом. Майкл закурил сигарету. Оранжевая вспышка зажигалки на миг высветила острые, резкие черты лица деда. Глубоко затянувшись, Майкл протянул ему пачку, но Родни резко качнул головой.

— А я-то думал, что в медицинском колледже тебя отучили курить! — фыркнул дед.

Воцарилось молчание. Долгое время оба смотрели во тьму. В пустоте виднелось лишь несколько огоньков. Далеко на северо-западе тусклое оранжевое мерцание у подножия горы отмечало расположение мельницы… Самым же замечательным зрелищем было небо.

— Посмотри, — пробормотал Майкл. — Вон там Флейта… Плеяды…

— Белые называют ее Плугом. Знаешь?

— Да, знаю. Так что ты здесь делаешь, сичей?

Родни вздохнул.

— Мне снились сны, Майк. Очень странные сны. Когда я был моложе, я всегда запоминал свои ночные грезы — как учили старшие. Но с годами все это ушло. Я старик, и то, что мне снится, забывается на рассвете. Однако с недавних пор мои сны изменились…

Родни присел на валун, и Майк устроился рядом с ним.

— Изменились?