Читаем Певец Преданий полностью

Войдя, шореты нервно огляделись по сторонам и потянули из ножен мечи. Они были опытными воинами и не могли не заметить повисшего в воздухе напряжения.

— Вперед! — крикнул Лэйк.

В единый миг воцаряется хаос и ад кромешный. Люди швыряют в шоретов камни и комья грязи, и те рефлекторно вскидывают оружие, пытаясь защитить лица и головы. Толпа подается вперед — слишком резко. Лэйка едва не сбивают с ног; он едва умудряется устоять, схватившись за чью-то куртку.

Лэйк подскакивает к человеку без кожи и пыряет его своим шестом. Хорошая тактика. Эти твари почти ничего не весят и не могут противостоять подобным ударам. Лэйк знает, что остальные мужчины тоже сражаются, но нет времени оглянуться, чтобы убедиться в этом. Шореты ошеломлены внезапным напором. Одна из светящихся тварей опрокинута массой насевших на нее людей. Время застыло, стало длинным и тягучим, как патока. С начала схватки прошло только несколько секунд, хотя кажется — часы. Толпа наседает и выдавливает шоретов и тварей из шатра. Бой перемещается на занесенную снегом поляну.

Раздается ружейный выстрел. Как раз в этот момент Лэйку удается насадить лишенного кожи человека на острие палки. Лэйк взмахивает шестом и отшвыривает противника подальше от себя. Из его горла вырывается торжествующий крик.

Слышится второй выстрел — совсем рядом. От грохота закладывает уши, в воздухе разливается острый запах сгоревшего пороха. Один из шоретов валится на колени, зажимая дыру в груди; на его лице проступает удивленное, недоверчивое выражение. Лэйк смотрит вокруг — на дерущихся людей и тварей, которые теперь сражаются словно в полнейшей тишине. Их лица искажены яростью.

Что ж, теперь у пленников появилась надежда. По крайней мере они не сдадутся без боя. Лэйк чувствует прилив адреналина, руки и ноги больше не дрожат. Выскочив наружу, он присоединяется к схватке. Снова идет снег, и на снегу лежат мертвецы — люди и твари. Индейцы превосходят шоретов числом, и воины пугаются.

Мало-помалу возвращается слух; фрагменты звуков, которые Лэйк ни за что не хотел бы услышать снова, врезаются в память. Крики боли, отчаянные проклятия… умирающие повсюду.

Краем глаза Лэйк замечает, что Родни забрался на скалы возле пещеры Мумии и танцует… Старый дуралей! Это танец лысого орла: руки старика раскинуты в сторону, и он медленно раскачивается из стороны в сторону. Его движения изображают полет птицы — вот он парит в потоках теплого воздуха… «Да уж, сейчас нам это сильно поможет», — думает Лэйк и бежит к маленькой группке людей, которые зажаты в угол тварью без кожи: их оружие недостаточно длинно, чтобы держать противника на расстоянии.

Все, что он потом будет помнить, — это тела и кровь на снегу.

— Остановитесь!

Словно все звуки слились в одно и выплеснулись наружу в единственном слове. Замирают даже шореты. Это не добровольное действие, но приказу нельзя не подчиниться. Звук всеобъемлющ — он вбирает в себя целый мир. Больно слышать его, больно ушам, глазам и ребрам, звук вибрирует в груди, как отзвуки эха. Все взоры обращены к его источнику.

В центре разрушенного лагеря на лошади сидит человек. Сперва Лэйку кажется, что это предводитель солдат, однако воин выглядит иначе, нежели остальные пришельцы. У него смуглая кожа и темные волосы; он скорее похож на динех, чем на захватчиков. И все же он определенно один из них — на нем такие же доспехи, и еще этот воин умеет колдовать. Вообще-то Лэйк не верит в магию, но трудно отрицать ее существование, когда на твоих глазах человек выпускает из руки молнию. Белый свет ударяет в небеса и выгибается громадным куполом, который закрывает собой все пространство лагеря. На миг Лэйку кажется, что магия причиняет всаднику боль: на его лице появляется странная, болезненная гримаса. Но у людей нет ни времени, ни желания думать об этом, потому что вокруг лошади сгрудились дети, связанные белыми лучами. Беспомощные, они пребывают в полной власти всадника-колдуна.

— Слишком поздно! — Йиске удалось услышать слова Мелисенды лишь потому, что их донес ветер.

Внизу растерзанная армия альянса зализывала раны и хоронила своих мертвых. Завеса черного дыма тянулась от Дурганти в сторону пропасти, закрывая первую секцию Аон Кранна. Когда они подлетели ближе, Йиска сумел разглядеть на мосту сожженные и до сих пор горящие тела. Даже на такой высоте до них доносился запах паленого мяса, и индеец закашлялся, поспешно зажав ладонью нос и рот.

Спустившись пониже, Йиска и Мелисенда были ошеломлены неожиданной тишиной, царящей в огромном лагере. В дыму смутно виднелись шоретские кресты и слышался стук молотков, похожий на далекие выстрелы.

— Я хотела предупредить их, что помощь идет, — растерянно прошептала Мелисенда. — Но мы опоздали. Битва уже закончилась.

Никто не движется. Все это напоминает Лэйку сцену из фильма — какого-то вестерна. Его истерзанный рассудок не может понять, какого именно. А со стороны входа в пещеру Мумии раздается голос:

— Отпусти их, Горза. — Этот голос — женский.