Читаем Петр Первый полностью

Уговоры не подействовали и на этот раз. Петру стало известно, что одни «президенты лениво съезжаются для врученного им дела», а другие, приехав, проводят время впустую. Выяснилось также, что президенты коллегий, находясь в Сенате, развлекали себя неслужебными разговорами. Петр поучает: лишних слов и болтовни не должно быть, говорить только о деле. Тут же предложено руководствоваться еще одним правилом, которое приведем дословно: «Кто станет говорить речи, другому — не перебивать, но дать окончать и потом другому говорить, как честным людям надлежит, а не как бабам торговкам». Сенаторы, видимо, мало вняли увещеваниям царя, ибо понадобилось еще несколько указов, обучавших их элементарным правилам поведения в высшем учреждении государства. Один из них вновь напоминал, «дабы в Сенате все было делано порядочно и суетных разговоров, крика и прочего не было», другой устанавливал последовательность обсуждения дел: сначала секретарь зачитывает бумагу, затем сенаторам дается полчаса на размышления. Если, однако, попалось «зело трудное дело», то «для мысли» отводилось дополнительное время — «по самой крайней нужде до трех часов».

Трудно представить Петра в роли человека, многократно уговаривавшего высших чиновников взяться за дело и терпеливо ожидавшего, когда наконец они соблаговолят «сочинять» коллегии и регламенты. Столь же трудно представить Петра, обычно скорого на расправу, оставившим без наказания медлительность своих сотрудников. И тем не менее Петру пришлось смириться и с невыполнением своих повелений, и с необходимостью обучать соратников азам незнакомого дела. В их адрес он как-то сказал: «Кости точу я долотом изрядно, а не могу обточить дубиною упрямцев».

Петр мог бы ускорить создание коллегий давно проверенным способом, к которому он прибегал всякий раз, когда находил, что поручение выполняется не с должным проворством, — взяться за дело самому. Но в 1718 году ему было не до коллегий, его занимали прежде всего мирные переговоры с Швецией.

Мирный конгресс на Аландских островах открылся 12 мая 1718 года. Шведские уполномоченные предложили сложную процедуру встречи, но Петр предупредил своих представителей Брюса и Остермана: никаких церемоний, никаких проволочек. «Надобно вам стараться, чтоб шведы согласились на это, и съезд состоялся без потери времени, ибо уже время к воинскому походу приближается».

Руководство переговорами Петр взял в свои руки. Он составил инструкцию Брюсу и Остерману с перечислением условий будущего мира, пристально следил за развитием событий на конгрессе и отправлял дополнительные наставления уполномоченным. Чтобы сократить время на доставку почты с Аландских островов и обратно, Петр летние месяцы провел в Кронштадте, Ревеле и Або.

Шведские уполномоченные выслушали условия договора: Ингрия, Лифляндия и Эстляндия, а также Карелия остаются за Россией, завоеванная ею Финляндия возвращается Швеции. Остерману, человеку вкрадчивому и ловкому, удалось перевести официальные переговоры на путь конфиденциальных бесед с главой шведской делегации Герцем. Публичные конференции лишь регистрировали результаты, достигнутые во время приватных встреч. Петр отправляет Остерману письмо: не скупиться на расходы, и если Герц проявит готовность заключить мир, угодный России, то «обещать ему подарок хотя до ста тысяч рублей и вперед всякое награждение».

Уступчивость шведских уполномоченных объяснялась отнюдь не обещанной мздой — каждый шаг Герца был санкционирован Карлом XII, равно как Брюса и Остермана — Петром I. Теперь даже упрямый король усвоил, правда с большим опозданием, что Швеция безвозвратно утратила свои прибалтийские владения и продолжение войны с Россией не сулит никаких выгод.

Переговоры подходили к благополучному концу. Петр писал в сентябре 1718 года: «Мы трудимся неусыпно, о чем есть у нас и надежда». Но надежда рухнула при совершенно непредвиденных обстоятельствах: в Норвегии при осаде Фридрихсгала был убит Карл XII, на престол вступила его сестра Ульрика Элеонора. Смерть короля сопровождалась крутыми переменами во внешнеполитическом курсе нового правительства Швеции. Окружение королевы намеревалось изменить условия мира с Россией сложной дипломатической игрой — сепаратными переговорами с ее союзниками удовлетворить их территориальные притязания и тем самым изолировать Россию. Особые надежды королева и ее сторонники возлагали на Англию, от которой ожидали получить помощь флотом и деньгами.