Читаем Пьесы. Том 1 полностью

Орфей. Он играл в оркестре, но уже заставлял меня пиликать в кафе, между столиками. Однажды нас задержал полицейский. Отец стал плести, что он, мол, родственник министра и полицейскому это даром не пройдет. Полицейский насмехался над ним. Мне было тогда лет десять, и я горько плакал. Мне было ужасно стыдно. Я не сомневался, что меня ждет каторга.

Эвридика (кричит со слезами на глазах). О мой любимый, а меня не было рядом! Я взяла бы вас за руку, пошла бы вместе с вами в участок. Объяснила бы вам, что это совсем не так страшно. Ведь я в десять лет уже знала все.

Орфей. Он тогда играл на тромбоне. На каких только инструментах он, бедняга, не пытался играть - и все неудачно. «Я сын тромбониста», - говорил я у входа и проскальзывал в кино, где он выступал... «Тайны Нью-Йорка» - о, это было замечательно!..

Эвридика. А «Белозубая маска»! Бывало, в четвертой части горло перехватывало от ужаса... Как бы мне хотелось сидеть рядом с вами на жестких откидных креслах... Вместе есть мандарины в антракте, узнавать у вас, правда ли, что кузен прекрасной Пирл Уайт предатель и догадался ли обо всем тот китаец... Как бы мне хотелось, чтоб мы росли с вами вместе. Какая жалость!..

Орфей. А теперь все это кануло в прошлое. И ничего не вернешь. Мандарины давно очищены, кино выкрашено в другой цвет, а героиня уже старуха.

Эвридика (тихо). Это несправедливо...

Звонок, гудок приближающегося поезда.

Громкоговоритель. Пассажиры, отъезжающие на Тулузу, Безье, Каркассон, посадка с седьмого пути. Поезд прибывает на станцию.

Другой громкоговоритель (повторяет вдали). Пассажиры, отъезжающие на Тулузу, Безье, Каркассон, посадка с седьмого пути. Поезд прибывает на станцию.

В широко распахнутую дверь на перрон проходят актеры труппы со своими чемоданами.

Первая девушка. Быстрее, милочка. Нам придется стоять всю дорогу. Ну, конечно, звезды едут во втором классе. Интересно, кто доплачивает за их билеты, скажи, кто?

Вторая девушка (продолжая свой рассказ). Ну так вот, знаешь, что она мне сказала? Сказала: а мне наплевать. Уж я за себя постою...

Проходят. Входят мать и Венсан, нагруженные шляпными картонками, саквояжами.

Мать. Венсан, котик, где большой чемодан и зеленая картонка?

Венсан. У меня. Иди быстрее.

Мать. Будь осторожен, ремень ослабел. Помню, в Буэнос-Айресе шляпная картонка Сары раскрылась на перроне. Страусовые перья валялись повсюду, даже на рельсах...

Проходят. Вслед за ними идет отдувающийся толстяк, он кричит кому-то идущему сзади.

Дюлак. Быстрее, черт тебя побери, быстрее! И проверь вещи в багажном вагоне, чертов осел! Садись в хвост. Мы поедем в головных вагонах.

Эвридика (тихо). Вот они проходят перед нами, все действующие лица моей жизни...

Наконец, по сцене пробегает, не в силах бежать, жалкий, смешной молоденький администратор, он тащит слишком много чемоданов и свертков, которые то и дело падают у него из рук. И все это под аккомпанемент гудков приближающегося поезда и отдаленных криков.

Эвридика (тихо, Орфею). Закройте дверь. (Орфей закрывает дверь, и сразу со всех сторон их обступает тишина.) Ну вот. Теперь мы одни на целом свете.

Громкоговоритель (где-то вдалеке). Пассажиры, отъезжаю­щие на Тулузу, Безье, Каркассон, посадка с седьмого пути. Поезд прибывает на станцию.

Орфей тихо подходит к Эвридике. Грохот поезда, прибывающего на станцию, и вдруг - крик, крик, переходящий в вопль, который все растет и вдруг сменяется зловещей тишиной. Кассирша встает со своего табурета, пытаясь разглядеть, что произошло. По сцене пробегает официант.

Официант (кричит им на ходу). Кто-то бросился под скорый, какой-то молодой человек!