Читаем Пьесы и тексты. Том 2 полностью

ГРИША. А что – глаз? Ну тебя к черту с глазом твоим вместе.

ВАРЛААМ. Да что же ты – кого вспоминать решил?!

ГРИША. А не выводи меня, вот я и молчать буду! (Лег и закрылся одеялом с головой.)

Молчание.

ВАРЛААМ (читает, потом сидит некоторое время задумавшись). Рука… Вот оно, что рука значит! Да, легка рука! Легкая рука… Большое дело. Легкая рука головы стоит. Ведь как легкой-то рукой описывает… У всех рука суше будет, а у этого…

Под одеялом – тихая возня.

Гриша! Потревожишь еще! Слышишь?

Все стихло. ВАРЛААМ успокаивается. Из-под одеяла зарычала собака, потом приглушенно тявкнула. Глухо лает.

(Шипит.) Кому говорю?!

Собака рычит. Возня. Крик. С кровати скатывается ГРИША.

ГРИША. Укусил! Укусил по правде, гад. Играться играй, а по правде-то зачем? (Плачет.)

ФЕДОР (скидывает одеяло). Что вы, черти, спать не даете?!

ВАРЛААМ (шепчет). Что ты орешь? Да еще кого поминаешь?!

ГРИША (плача). Ты, Федька… ты… соба-ака!

ФЕДОР (грозно). Вы мне что спать не даете?! Ведь только заснул, только разоспался. (Пинает Гришу.) Прочь пошел! Не скули!

ГРИША (плача). Соба-ака…

ФЕДОР (наклоняется и из-под кровати достает бутылочку; Грише). Молчи, а то не дам.

ГРИША замолкает.

ВАРЛААМ. Ну что ты, Федор… Ну что с тобой делать станешь, а?

ФЕДОР. Со мной? Со мной – много чего. С тобой уж ничего не сделаешь, а со мной…

Вскакивает с кровати, подхватывает с полу ГРИШУ и кладет его на постель, укрывает. Подносит ему бутылочку – тот пьет.

ГРИША. Ах ты господи, хорошо-то как…

ФЕДОР (прыгает на постель). Давай полюбимся?

Целует его в губы. ГРИША отбивается, мычит.

Чего не так?

ГРИША. Ты зачем мне язык в рот пихаешь? Зачем? Это уж пакость, знаешь…

ФЕДОР. Так надо.

ГРИША. А зачем укусил? Больной-больной, а взял и укусил!

ФЕДОР. Врешь. Не кусал я тебя.

ГРИША. В живот укусил.

ФЕДОР. Покажи.

ГРИША. Стану я тебе показывать…

ФЕДОР задирает на нем рясу.

ВАРЛААМ. Брось, Федор, а то уйду я… Возитесь тут сколько вам влезет, а я не охотник.

ФЕДОР. Уж будто бы?

ВАРЛААМ. Будто.

ФЕДОР (смеется). Не уходи.

ГРИША. Прокусил, поди…

ФЕДОР. Ах ты голубь мой!

ВАРЛААМ. Уйти – нет?

ФЕДОР. Поиграться уж будто нельзя.

ГРИША. Вот заладил: уйду да уйду. Уходи.

ВАРЛААМ. Я тебя, Гришка, прибью. Я на словах только обещал, а сейчас на деле прибью.

ФЕДОР. Не расходись. В последний раз поцелую, и все.

ГРИША. Только, чур, язык не пихать. У меня свой есть.

ВАРЛААМ. Федь, дай-ка мне бутыль.

ФЕДОР тут же соскочил и подал.

ФЕДОР (с интересом). Пить будешь?

ВАРЛААМ. Чуть буду.

ФЕДОР. Пей.

ВАРЛААМ выпивает.

ГРИША (лежа). Голубь, голубь…

ФЕДОР. Отвяжись!

ГРИША. Вот и сердится уже…

ФЕДОР. Замолчи, говорю. (Варлааму.) Еще?

ВАРЛААМ. Еще.

ФЕДОР присвистнул.

Тихо! Недавно лежал, а тут разошелся…

ФЕДОР. Да и ты недавно орал, когда я пил. А тут и сам прикладывается.

ГРИША. Все-то не пейте. Пьяными сделаетесь.

ФЕДОР. А чем худо?

ГРИША. Пьяный зарезать может.

ФЕДОР. Один зарезал Димитрия-царевича, а не пил…

Тишина.

Да что вы, ребята, примолкли?..

Молчат.

А? Чего всполошились?

ГРИША. Ну ты, Федька… Боюсь я тебя…

ВАРЛААМ. Ты не пей, Федор, больше.

ФЕДОР. А то пьяным сделаюсь?

Молчат.

И зарежу?

ВАРЛААМ и ГРИША (вместе). Федька-а! Угомонись, собака!

ФЕДОР вздыхает. Садится на кровать.

ФЕДОР (Грише). До чего же ты хорошенький.

ГРИША. А я в маменьку.

ФЕДОР. То я и гляжу.

ГРИША. А маменька еще лучше была.

ФЕДОР. А ласки любишь?

ГРИША. Люблю… Только стыдно потом.

ФЕДОР. А вот и дурак! Не интересно – когда не стыдно. (Помолчав.) А я вот какой уродился…

ГРИША. Да какой?

ФЕДОР. Некрасив.

ВАРЛААМ. Тебе красота-то для чего?

ФЕДОР. Так.

ВАРЛААМ. Ну и глупо.

ФЕДОР. Что нехорош – тоже не умно.

ГРИША. Голубь, голубь…

ВАРЛААМ (замер). О-о! Дошло…

ФЕДОР (с интересом). Ну? Не врешь?

ВАРЛААМ (прикрыв глаза рукой). Погоди.

ГРИША. Хорошо?

ВАРЛААМ. Да погодите вы! Во: поплыло все…

ФЕДОР (Грише шепчет). Погоди, самое приятное на него пошло. Не сбей!

ВАРЛААМ (с закрытыми глазами). Э-эх!

ФЕДОР (тихо смеется). Держи, держи. Не пущай.

ГРИША. Кабы удержать-то…

ВАРЛААМ. Ммм!.. Хорошо-о!

ГРИША (наклоняется к Федору, тихо). Федя, а в падучей – нехорошо?

ФЕДОР (хватает Гришу за волосы, таскает). Хорошо. Хорошо. Хорошо.

ГРИША плачет.

ВАРЛААМ (открыв глаза). Ну что вы, черти! (Пугается.) Ой! (Махнув рукой.) Ну, черти полосатые!..

Пауза. ГРИША перестает плакать.

ФЕДОР (замер, шепотом). Как-как?

ГРИША (приподнимаясь). Чего он, Федя, сказал?

ФЕДОР (задыхаясь от хохота). Скажи еще раз! Черти… по… по… (Хохочет.)

ГРИША хватает подушку и затыкает ею рот ФЕДОРУ. Оба валятся на постель и, уткнувшись в подушку, хохочут. ВАРЛААМ захохотал вдруг страшно, громоподобно. Зажал рот. Побежал к кровати, упал на нее, уткнулся в одеяло и затрясся.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Саломея
Саломея

«Море житейское» — это в представлении художника окружающая его действительность, в которой собираются, как бесчисленные ручейки и потоки, берущие свое начало в разных социальных слоях общества, — человеческие судьбы.«Саломея» — знаменитый бестселлер, вершина творчества А. Ф. Вельтмана, талантливого и самобытного писателя, современника и друга А. С. Пушкина.В центре повествования судьба красавицы Саломеи, которая, узнав, что родители прочат ей в женихи богатого старика, решает сама найти себе мужа.Однако герой ее романа видит в ней лишь эгоистичную красавицу, разрушающую чужие судьбы ради своей прихоти. Промотав все деньги, полученные от героини, он бросает ее, пускаясь в авантюрные приключения в поисках богатства. Но, несмотря на полную интриг жизнь, герой никак не может забыть покинутую им женщину. Он постоянно думает о ней, преследует ее, напоминает о себе…Любовь наказывает обоих ненавистью друг к другу. Однако любовь же спасает героев, помогает преодолеть все невзгоды, найти себя, обрести покой и счастье.

Анна Витальевна Малышева , Александр Фомич Вельтман , Амелия Энн Блэнфорд Эдвардс , Оскар Уайлд

Детективы / Драматургия / Драматургия / Исторические любовные романы / Проза / Русская классическая проза / Мистика / Романы
Анархия
Анархия

Петр Кропоткин – крупный русский ученый, революционер, один из главных теоретиков анархизма, который представлялся ему философией человеческого общества. Метод познания анархизма был основан на едином для всех законе солидарности, взаимной помощи и поддержки. Именно эти качества ученый считал мощными двигателями прогресса. Он был твердо убежден, что благородных целей можно добиться только благородными средствами. В своих идеологических размышлениях Кропоткин касался таких вечных понятий, как свобода и власть, государство и массы, политические права и обязанности.На все актуальные вопросы, занимающие умы нынешних философов, Кропоткин дал ответы, благодаря которым современный читатель сможет оценить значимость историософских построений автора.В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Тейт Джеймс , Петр Алексеевич Кропоткин , Меган ДеВос , Дон Нигро , Пётр Алексеевич Кропоткин

Публицистика / Драматургия / История / Фантастика / Зарубежная драматургия / Учебная и научная литература
Руны
Руны

Руны, таинственные символы и загадочные обряды — их изучение входило в задачи окутанной тайнами организации «Наследие предков» (Аненербе). Новая книга историка Андрея Васильченко построена на документах и источниках, недоступных большинству из отечественных читателей. Автор приподнимает завесу тайны над проектами, которые велись в недрах «Наследия предков». В книге приведены уникальные документы, доклады и работы, подготовленные ведущими сотрудниками «Аненербе». Впервые читатели могут познакомиться с разработками в области ритуальной семиотики, которые были сделаны специалистами одной из самых загадочных организаций в истории человечества.

Андрей Вячеславович Васильченко , Эдна Уолтерс , Эльза Вернер , Дон Нигро , Бьянка Луна

Драматургия / История / Эзотерика / Зарубежная драматургия / Образование и наука