Читаем Песочные часы полностью

Я начал много читать. Я и раньше любил книги, но сейчас я уделял им почти все своё время. Уходил в мир букв на многие часы, наслаждался ароматом бумаги, на которой были написаны замечательные произведения и изложена душа автора. Я читал, и находил себя в книгах. С помощью книг мне удавалось уйти от реальности и разобраться в себе. Я чувствовал себя комфортно в мирах авторов книг, которые я читал. Это не помогало мне заполнить пустоту внутри, но помогало забыть о мире, в котором я перестал жить.

Так продолжалось достаточно долго. Я забросил общение с друзьями, мало проводил времени на улице. Меня все устраивало. Я не хотел быть частью этого, мне нравилось в мире книг. Я даже перестал ходить на учебу, чтобы не видеть всех тех, кто приелся моему взору. Но однажды мне пришлось.

Это было время экзамена. Я прекрасно знал предмет, потому что у меня было много времени на подготовку. В своих силах я был уверен. На улице было солнечно, был конец зимы и все постепенно таяло. Я опять вспомнил о ней. Это солнце было похоже на неё. Было таким же фальшивым, оно ярко светило, но совсем не грело, а я был словно лёд, который начал таять под действием этого яркого света.

Я быстро сдал экзамен и поспешил домой. Не было никакого желания оставаться в месте, где столько людей, которые были мне неприятны.

Когда я вышел на улицу, я увидел ее. Снова. Она была по прежнему такой же красивой и замечательной, а может стала даже ещё красивее. И что-то внутри меня заколотило с новой силой. Я хотел подойти, поцеловать ее в нежные губы, обнять и никогда не отпускать. И возможно, я бы даже сделал это, если бы не один момент, который разрушил все надежды и изворотил мой внутренний мир, который постепенно начал спокойно существовать без неё. Рядом с ней был другой, который обнимал ее так же, как когда-то обнимал я.

Я смотрел на это, и чувствовал, как земля уходит из-под ног и руки тяжелеют. Я потерял все в этой жизни. Потерял ее. Потерял себя.

Я поддался своим чувствам и страдал, когда надо было забыть.

ГЛАВА 25

В моем горле застрял ком. Такой, который обычно появляется при просмотре грустного фильма, когда все настолько плохо, что хочется плакать, но слезы не льются рекой. Вместо них в горле образуется такой комок, состоящий из тоски и печали. Он заполонил все пространство внутри меня.

Я перестал чувствовать вкус еды. Она либо горчила, либо вообще не ощущалась на языке. Эта горечь прожигала меня, комок в горле разрастался, как раковая опухоль. Мой организм постепенно ослабевал, а я даже не пытался бороться. Я хотел, чтобы он ослаб, и эта опухоль душевной боли и страданий прожгла меня насквозь.

Мне хотелось найти радость в жизни, но все вещи, которые доставляли мне удовольствие, теперь не имели смысла. Раньше я очень любил смотреть фильмы, но теперь они вызывали у меня отвращение. Мне нравилось слушать музыку, но сейчас я слушал только грустные мелодии, которые заставляли ком в моем горле проснуться и заявить о себе. Я не мог от него избавиться, потому что единственный способ– это заплакать. Показать свою слабость. Она была моей слабостью. Я пытался, но не мог. Мысли о ней полностью иссушили меня. Они были моим врагом, с которым мне было не справиться.

С ней моя жизнь была похожа на фотографию, которая была яркая, и сияла красотой, излучала счастье и дарила улыбки людям, которые на неё смотрят. А теперь на неё как будто наложили черно – белый фильтр, который делал картинку мрачной, она не вызывала больше ничего, кроме жалости и безысходности. Те же самые эмоции вызывал я, когда люди смотрели на меня.

Я не хотел показывать, насколько мне было плохо, но мое тело, мой организм все делали за меня. Я был молод, но душа моя уже успела умереть. Умерла, но осталась внутри. Осталась в виде кома, который давил на мое горло и раздирал его, как холод в зимнюю пору. Осталась тяжёлым грузом, который приходилось нести и терпеть.

Я был не в силах что-то изменить. Оставалось наблюдать.

ГЛАВА 26

Я видел их каждый день.

Видел, как он нежно целует ее в губы, вкус которых я до сих пор помнил. Этот вкус навсегда остался в моей памяти. От одних воспоминаний мои губы засыхали, и спасти их мог только ее поцелуй. Ее поцелуй исцелил бы меня. Он был самый сладкий, самый вкусный, ни с чем не сравнимый. Эти губы были для меня кислородом. И теперь он принадлежал другому. Тому, кто не знал, насколько прекрасен вкус ее губ. А мне оставалось лишь вспоминать ту сладость, те эмоции, которые вызывал поцелуй с ней.