Наталья Юрьевна Торик

Песни крови

Повесть, рассказы

Албанское танго

(О книге Натальи Торик «Песни крови»)

Существуют такие совсем простые, но удивительно точные в своей простоте тексты. Одним из таких текстов навсегда стало для меня знакомое с детства «Албанское танго»!

Книга прозы Натальи Торик напомнила мне эти милые слова. Наверное, потому, что повесть, открывающая эту книгу, пронизана песнями – простыми, застольными, эстрадными, ставшими народными. Называется книга «Песни крови» – по названию главного произведения – этой повести, автобиографической, вероятно; но имеются в виду отнюдь не кровавые драки, так называемые разборки, нет, имеется в виду институт семьи, истории людей, связанных кровными и семейными узами. Книга Натальи Торик – это человеческие судьбы, изложенные языком разумным, грамотным и правильным, как домашнее рукоделие, которым испокон веков занимались женщины.

Да, истории, рассказанные Натальей Торик, – это именно женские истории; в этих историях мужчина выступает именно в том качестве, в той роли, которая необыкновенно важна для женщины: это мужчина-муж, мужчина-возлюбленный, мужчина-отец. Содержанием его жизни становится любовь; он любит; любит жену, любит возлюбленную, любит детей… Или не любит!..

В Священном Писании есть такое понятие: «малые сии». Кто это? Это простые, во многом наивные люди; и на нашей планете таких людей большинство. И эти люди нуждаются в хорошей правильной духовной пище, нуждаются – не побоимся этого слова – в воспитании. Кто же должен (опять-таки не побоимся этого «должен») учить и воспитывать малых сих, простых людей? Конечно, прежде всего, писатель, литератор. Отнюдь не каждому читателю доступна чрезмерно усложненная современная проза. Именно поэтому авторы, подобно Наталье Торик, искренне и честно несущие нелегкую ношу воспитания большинства читателей, разъяснения, что такое хорошо и что такое плохо, настоящие герои нашего времени!

Само слово «воспитание» органично заключает в себе другое насущное для людей слово – «питание». И потому отнюдь не случайно возникает в повествовании Натальи Торик тема застолья – застолья, где находится место и родным по крови, и вошедшим в семью, и друзьям. Здесь девичьи, девчоночьи голоса припоминают простые песни с простой и вечной моралью, с извечными женскими чувствами:

«На одной и той же стадии застолья все, как-то вдруг и сразу, вспоминают про его жену. Она скромно жмется к своему раскрасневшемуся от самогона мужу, собирая крошечки салата „Мимоза“ со своей тарелки. Ее тарелка всегда почти пуста. В семье Капитолины мальчика явно не учили ухаживать за девочками. Тонкая и звонкая, почти девчушка, жена прячется за спиной здоровяка до тех пор, пока кто-то первым не прокричит: „Верочка, пой!“»

И Верочка поет. Не имея права голоса в семье, только за этим столом она солирует голосом раненой птички, чистым и тонким.

Впрочем, Наталья Торик отнюдь не склонна лакировать, что называется, действительность. Не пережив измены мужа, покончит с собой певунья Верочка… Но пока звучат голосами девочек правильные песни:

Запутавшаяся в сетях современного бытия Ната и монолитная родоначальница, праматерь Ксения – два основополагающих женских характера. Как быть, как жить, как лучше? – извечные вопросы; особенно важные для женщины, ведь по жизни она отвечает не только за себя, но и за своих детей!..

А что же мужчина?

И вот возникает образ отца, настоящего отца:

«Сегодня утром он нес свою Нату в детский сад „семимильными шагами“. В этих „семимильных шагах“ вся его отцовская сущность. Большинство советских родителей, с их вечным недосыпом и хронической депрессией, тащили на рассвете детей за руку в сад, не обращая внимания на их нытье и жалобы на колики в боку. Юра придумал специально для случаев цейтнота „семимильные шаги“. Опаздывая, он берет Нату за талию, приподнимает и переносит несколько метров, аккуратно опуская на землю».

И Ната будет бережно хранить в паспорте, в документе, удостоверяющем ее личность, давнюю фотографию, на которой отец держит ее, новорожденную, еще спрятанную в конвертик…