Читаем Песнь Сирены полностью

Даже сейчас, совершенно без воспоминаний, Оберон выглядел сдержанно и царственно. Он уступил ее просьбам просто потому, что хотел. Если бы он стал сопротивляться и отказался бы сесть в машину, чтобы доехать до Шейна, то все было бы совсем по-другому.

Кэсси вздрогнула, вспомнив изображение, которое однажды показал Шейн. Лицо Оберона, отлитое из черного стекла, с уродливым голодным выражением.

И эти клыки.

Она понимала, о чем говорили клыки. Перед Верховным Королем лежали два пути, и один из них приведет к превращению в игрушку Черной Королевы.

Кэсси собиралась приложить все силы, чтобы этого не произошло. Оберон, хоть и холодный, был справедливым правителем, создавая безопасное убежище для изгнанников из других дворов. Все больше и больше Белых и Черных придворных обращались к Серым, присягая королю, который относился к каждому, как к любому другому гражданину. У него не было фаворитов, если не считать Робина Гудфеллоу. Оберон зашел так далеко, что создал первый клан, управляемый вампиром, подарив расе дом.

Все это меркло по сравнению с тем фактом, что мужчина был ее истинной связью, единственным существом на земле, которое дополняло Кэсси. Брачный контракт, от которого она бежала, утратил бы силу после сообщения о случившемся. Истинная связь всегда превосходила любые политические договоренности, точка… правда связь сначала нужно было установить. А так как Кэсси не носила метку Оберона, то все еще была связана контрактом.

Ох, она сомневалась, что родители обрадуются такому повороту. Они так торопились передать ее Пасифики, считая дочь гадким утенком, никогда не вписывающимся в общество. Она не раз слышала, как отец обвинял мать в измене, но все знали правду. Кэсси была точной копией прапрабабушки по отцовской линии, которую большинство придворных Атлантиды считали одной из самых противоречивых королев. Истинная связь между дочерью селки и королем Атлантиды. Запертая во дворце, она была лишена возможности менять внешность и плавать при дворе. Ее низкий статус считался позором для королевской семьи. Прабабушку избегали, насмехались и нападали. Только любовь к своей истинной паре удерживала женщину в подводном городе Атлантиды.

В конце концов, даже этого оказалось недостаточно. Она чахла из-за ненависти двора и вскоре умерла, забрав с собой короля. Двор Атлантиды, который отрицал их истинную связь, был потрясен потерей, но отказался горевать. Человек, ответственный за воспитание осиротевших детей и внуков, позаботился о том, чтобы они чувствовали стыд за наследие селки. Вскоре все забыли о происхождении прабабушки, кроме ее непосредственных потомков.

Кэсси не забыла и не забудет. Она, и только она, помнила и чтила королеву селки, прекрасно понимая, каково отличаться от окружающих. Кэсси отказывалась подчиняться диктату двора. Вот почему она предпочла сбежать, а не согласиться на брак по расчету, выбирая смертную жизнь, вместо роли пешки в политических играх родителей.

— Расскажи, что со мной случилось.

Боги, вот же упрямец.

— На тебя наложили заклятье. Вероятно, ты что-то съел или выпил, пока был в ослабленном состоянии, — Кэсси прекрасно осознавала, что именно заставило могущественного короля стать восприимчивым к такого рода чарам. Оберон одарил пару Робина Гудфеллоу своей силой, не только вернув ее к жизни, но и внеся в свою родословную. Теперь Михаэла сияла, лишившись смертной оболочки. Когда девушка сбрасывала Личину смертной, то могла похвастаться серебристыми волосами и золотыми глазами.

Как целительница, Кэсси понимала действия Оберона. Такой исход стал возможным только потому, что где-то в родословной Михаэлы затерялась капля фейри. Если честно, то, при правильном подходе, можно было обратить всю ее семью.

Прикосновение Оберона.

— Ты спас жизнь одному важному человеку, измотав себя. Но я не знаю, где ты столкнулся с ядом, — на самом деле, она даже не была уверена, что речь о яде. Может, задействовали какого-нибудь медиума. Небольшой надрез и вот заклятье уже в организме. Навряд ли, конечно, заклятье передали воздушно-капельным путем, так как иначе они столкнулись бы с толпой потерявших воспоминаний людей. — Ты ранен?

Он нахмурился, но через секунду выражение его лица снова стало бесстрастным.

— Вроде нет.

— Я проверю, как только мы найдем место для ночевки, — Кэсси в первую очередь была целительницей, поэтому должна была убедиться, что жизни Оберона ничего не угрожало.

Мужчина удивленно выгнул брови.

— Спасибо, но я знаком с собственным телом. Никаких странных болей, только отсутствие памяти.

— И все же. Я целитель. Позволь мне проверить. Рана может быть такой же маленькой, как укус комара.

— Типа укола дротика?

— Да, как от иглы, — Кэсси не пропустила бы метку Черного Двора. — А еще мне любопытно, как именно тебя отравили. Ты чрезвычайно осторожен даже с теми, кого считаешь друзьями. Как тогда ты подвергся чарам заклятья?

— Значит, все же склоняешься к магии?

Недоверие, отразившееся на его лице, задело ее за живое.