Читаем Песнь огня полностью

Он был похож на тех слуг, которых я помнил. Его вполне беглый драконий язык выдавал в нем уроженца Нижнего берега, делая его речь слегка отрывистой. Я смотрел на него в упор, но, вздрогнув под моим взглядом, он тем не менее не отступил. Возможно, он получил приказ от лица, более влиятельного, чем я… От Иксиона или Фрейды.

Я чувствовал, как усталость сковывала мое тело. От меня разило пеплом, запахом горелой плоти. И на краю моего сознания мельтешила мысль, что ожоги Кора – моя вина.

После всего, что произошло, перетерпеть привычные для аристократа гигиенические процедуры – сущая мелочь.

Я опустился в ближайшее кресло, а Барт подтащил ко мне таз с теплой водой.

– Вот так, милорд.

Я позволил ему вымыть меня.

И хотя были причины, по которым все это казалось странным – этот слуга, ухаживающий за мной, и Пэллор, нежившийся в лучах солнца на старом драконьем насесте, были и причины, почему это казалось правильным.

И я слишком устал, чтобы бороться с ощущением этой правильности.

Тени удлинились на стенах Внутреннего дворца, сияющие золотисто-теплым светом зимнего полуденного солнца, когда Барт наконец закончил вытирать полотенцем мои волосы. Только когда я наклонился, чтобы расстегнуть свой огнеупорный костюм, то вспомнил о письме, которое дала мне Дора Митрайдс.

Я развернул листок бумаги, и слова поплыли у меня перед глазами.

Это документ на поместье в горной местности, зарегистрированный на имя Доры. A небольшой эскиз дома и его поэтажный план не оставляют сомнений в том, что это за дом. В оцепенении читал я список имущества: без феодальных земельных владений собственность включала особняк и окружавшие его акры виноградников, фруктовых садов и термальных источников для выведения драконов. К собственности прилагались сторож и собака, поместье. Расписка Доры о покупке датировалась послереволюционным периодом.

В дополнение к документу указывалось, что в случае смерти владельца поместье должно вернуться его изначальному владельцу, Лео Грозовому Бичу.

Здесь же была записка, сделанная тонкой рукой Доры. Помнишь, я как-то сказала, что нам есть что обсудить, кроме гобелена? Вот это оно и есть.

Барт заговорил, и ему пришлось повторить дважды, чтобы я его услышал.

Он спросил, намерен ли я нанести визит Фрейде в духе старинных традиций. Вытерев глаза, я ответил:

– Почему бы и нет.

Дора Митрайдс до самого конца следовала традициям, и думаю, она хотела, чтобы и я был таким же.

Барт кивнул:

– Тогда я все подготовлю, милорд.

Визит в духе старинных традиций означал, что я должен явиться верхом на драконе. Барт снял небольшое дворцовое седло со стены у балконной двери. Оно было не толще ковра и использовалось для перемещения по Внутреннему дворцу, куда можно было попасть через Огненную Пасть. Похоже, Барт, ко всему прочему, обладал и навыками смотрителя драконов и, соблюдая все традиции, действовал с невозмутимой уверенностью. Отвесив короткий поклон, он приблизился к Пэллору. Пэллор взмахнул хвостом. Холодно взглянув на Барта, он в ответ тоже склонил голову.

Барт положил дворцовое седло ему на круп.

– Все готово, мой господин и дракон. Принцесса в Аврелианском крыле.

За долгие годы я впервые услышал, чтобы покои, в которых раньше располагалась канцелярия Первого Защитника, кто-то так называл.

– В Розовом зале?

– Да, милорд.

Я запрыгнул на спину Пэллора, и мы влетели в Огненную Пасть. Окна и драконьи насесты Внутреннего дворца вихрем закружились вокруг нас, в некоторых царила темнота, другие лучились вечерним светом канделябров. На мгновение на меня снова нахлынули воспоминания: отец верхом на драконе, перелетающий с одного светского раута на другой в недрах Огненной Пасти, наполненной суетой сновавших туда-сюда других повелителей драконов. Годы спустя вместе с Энни я нашел офис Атрея по воспоминаниям о старом режиме, когда мы явились сообщить об обнаружении питианского флота.

Сейчас эти события казались такими далекими, но воспоминание об отце стало настолько близким, что казалось, я могу прикоснуться к нему.

Мы с Пэллором пересекли Огненную Пасть в длинных лучах фонарей и приземлились на насесте у покоев Фрейды. Розовый зал – место, где Атрей принимал сановников и высокопоставленных чиновников. До этого это была самая уединенная приемная Арктура Аврелианца. Она была отделана в традиционном стиле и ярко освещена. Фрейда в одиночестве сидела на кушетке, а служанка разливала кофе, и когда мы приземлились, принцесса подняла глаза, и сквозь узорчатое стекло я увидел ее улыбку.

Я спешился и направился к стеклянной двери, которую открыла мне служанка.

Фрейда поднялась мне навстречу. Улыбка преобразила ее лицо, растапливая лед безразличия и наполняя глаза теплом.

– Я вижу, ты получил свой свисток-призыватель.

– Да. Благодарю тебя. Надеюсь, ты не возражаешь, что я привел с собой Пэллора.

– Вовсе нет, – ответила Фрейда. – Я слышала, это традиция вашего двора. Это умно.