Читаем Песнь моряка полностью

Зато на кухне невидимой цепи не повесили. Вполне функциональное помещение, светлое и уставленное приборами. На каждой столешнице узоры из круглых следов от кофейных чашек. На посудной сушилке громоздились кастрюли и тарелки, на плите – пятна гари. На дверях холодильника множество клейких записок, а через стекло морозильной камеры видны пакеты в упаковке из мясницкой бумаги. Каждый аккуратно промаркирован жировым карандашом – какая часть дичи находится внутри, когда она была помещена в этот мешок и когда заморожена. Кармоди без слов принялся копаться в этих замороженных пакетах, пока не нашел нужные два. Оставив их вертеться на гудящем круге микроволновки, он снова стал копаться, на этот раз в шкафах и ящиках. Наконец обнаружил то, что искал, на самой верхней полке кладовки, за банкой с солеными огурцами.

– Эврика! – воскликнул он, осторожно слезая с табурета и держа в руках двухлитровую банку с жидкостью – такой же зеленой и страшной, как глаз кота Тома. – Я знал, что где-то у меня припрятан достойный ответ на ваш «Бушмиллс».

– С виду впечатляет, капитан. Что вы собрались с ним делать? Снимать лак с ваших реликвий орехового дерева?

– Подождите, – усмехнулся Кармоди, откручивая с банки ржавую крышку. – Сейчас вы узнаете, что кинорежиссеры со своими фу-ты-ну-ты-яхтами – не единственные на свете набобы, у которых есть доступ к запрещенной экзотике. – Он указал на один из пакетов в мясницкой бумаге. – Я всего лишь простой рыбак, но разве вы когда-нибудь пробовали обрезки лосиного носа? Пра называют их мясом могущества. И я также сомневаюсь, что вы когда-либо ели печень полярного медведя, пожаренную в масле мандрагора, – эта комбинация как два провода, подводит ток к любому карандашу, так утверждала прабабка Вон, которая и дала мне этот рецепт… и я готов поставить медный пенни против фунта стерлингов, что при всех ваших кругосветных вояжах в Голуэй вы ни разу! не прикасались языком! ни к чему подобному!

С победительным видом Кармоди предъявил открытую банку. Стюбинс приблизил нос к изумрудной жидкости.

– Лакрица, – был результат его анализа. – Это же просто старый мутный перно…

– Ха! Это не лакрица – это анис, чтоб вы знали, и это отнюдь не перно. То, что мы видим сейчас перед собой, называется абсент, чистый натуральный абсент с полынью. Горькая упавшая звезда собственной персоной. Я выменял ящик этих банок у румынской собирательницы трав из Барроуза, отдав ей сорок девять костей из медвежьих членов, – дело было, ох, еще в прошлом веке. Она утверждала, что это последняя партия в мире, выжатая из последних экземпляров обреченной артемизии, – и сейчас вы держите в руках последнюю банку этой последней партии. Можете попробовать. Только осторожно, друг, и уважительно.

Стюбинс прищурил глаза, нахмурился, набрал в рот чуть-чуть жидкости и проглотил. Через секунду его лицо расплылось в сладком блаженстве.

– Черт, это оно. Той румынке, должно быть, позарез понадобились медвежьи члены.

– Она предсказывала будущее на задворках своей травяной лавки, и среди прочих оракулов у нее был китайский и-дзынь. Знаете, наверное, – с пучком стеблей тысячелистника. Я думаю, она рассудила, что сорок девять медвежьих членов обеспечат ей лучший контакт с первобытными силами Барроуза, чем сорок девять хипповских палочек. Оп, это зуммер на моей разморозке. Вы должны меня извинить на время, мистер Стюбинс, мне нужно приготовить мясо могущества. Вон за той занавеской мое жалкое подобие джентльменского логова. Я не удивлюсь, если вы найдете там сифон и пару бокалов. Вы, шишки из высшего класса, предпочитаете принимать освежительное из бокалов, а не из грубых бутылок, если я правильно помню. Выключатель по левому борту.

Протолкнувшись сквозь темно-бордовый занавес, Стюбинс попал в пещеру, благоухавшую мужскими ароматами: ружейным маслом, сигарным дымом, сапожной мазью и лавровишневой водой. Он нашел выключатель, и из трех ламп под зелеными стеклянными абажурами полился свет на аквамариновый бильярдный стол полного снукерного размера. Нет, стол был не просто бильярдный, а именно снукерный – красные шарики сложены как полагается, в центре зеленой войлочной поверхности, и готовы к игре.

– Жалкое подобие разбойника! – хмыкнул Стюбинс себе под нос, разглядывая комнату. – Старая бритская пивная бочка глубже, чем кажется.

Он нацедил жидкости из банки в графин, потом наполнил бокалы ручной резьбы.

– Мы пьем этот драгоценный эликсир прямо так или разбавляем? – крикнул он, чтоб было слышно за занавесом. – Я принесу вам бокал, если скажете мне, что предпочитаете…

– С водой без льда, – отозвался Кармоди. – Только не входите. Я сам явлюсь через минуту. Если хотите чем-то заняться, приготовьте карточный столик у колонок. Или включите радио, или пластинку поставьте – что угодно, только не входите. Здесь брызжет горячий жир!