Читаем Песнь моряка полностью

– Отлично. – Заключительным жестом Грир стукнул молотком по ребру трибуны: трам-бам! – Значит, новые вопросы? – Большая белая кость застыла в высшей точке. – А? – Никто, казалось, не мог придумать никаких новых вопросов.

В глубине зала у самых дверей Брат во Псах Айзек Саллас наклонил стул к стене, оторвав от пола передние ножки, и расслабился. Грир справится, он это видел, при всех трясучках и тревогах. В бито-псовых ритуалах таился один секрет: они удерживали членов клуба от того, чтобы отнестись слишком всерьез к любым вопросам, старым или новым. Ну наконец-то. Уэйн Альтенхоффен положил свой блокнот на пол и поднял руку. Грир тяжело вздохнул:

– Слово опять предоставляется писарю Альтенхоффену. Что у тебя на уме, Бедный Мозг?

Альтенхоффен встал под легкое рычание. Поднял палец.

– Я буду краток, – пообещал он и набрал воздуха. – Мистер вице-президент… Братья во Псах… Сограждане… Я хотел бы поставить на обсуждение вопрос, который с учетом участия Ордена в столь многих памятных событиях нашего славного прошлого…

– Р-р-р-р, – предупредили члены клуба. Они слишком хорошо знали, сколь многословны бывают преамбулы Бедного Мозга.

– …вопрос в следующем, – заторопился тот. – Как Битые Псы намерены получить причитающийся им кусок от будущих киносъемок?

– Гав-гав, – поддержали члены клуба.

Грир выпятил заросший подбородок:

– Очень интересный вопрос, писарь. Есть другие темы для обсуждения? Если нет…

– У меня вопрос еще интереснее! – перебил кто-то с другой стороны зала. – Как нам, простым Псам, получить приглашения на завтрашний прием, которые уже есть у некоторых жополизов?

– Вы нарушаете очередь, Брат Пес. – Грир стукнул молотком. Он не видел, кто говорит.

– И где же наша очередь, мистер вице-президент? – прорычал кто-то другой. – За луповским свинарником?

Грир попробовал обратить это в шутку и по-галльски пожал плечами:

– От такое ж вам кино… – но у членов клуба пропало настроение шутить.

Встала миссис Херб Том и, словно пистолетом, нацелилась на Грира ярко-красным ногтем:

– Грир, пока что на весь Куинак только у тебя хватило сосалки забраться на эту плавучую кормушку. Не вздумай спорить, весь город знает. А теперь весь город хочет знать, что ты сделал для того, чтобы мы, твои верные Братья во Псах, тоже получили свои объедки, черт бы побрал твою тощую черную жопу! У нас тут клуб первого класса или как? Я не для того плачу свои пять сотен, чтобы сидеть дома и смотреть, как весь мир катается в первом классе. Чем так, я бы лучше отдала эти деньги Хербу, купил бы себе новую тарелку. Так как… – схватив свою черную кожаную сумку, миссис Херб очень целенаправленно сунула в нее руку с красными ногтями, – насчет этого?

Грир немного разволновался:

– Миссис Херб… Братья Псы… Клянусь, я спрашивал о том, чтобы клуб получил приглашения на борт. Только пара, с которой я общался, ни слова не понимала по-английски – они то ли русские, то ли еще кто, – и я вообще не видел Стюбинса.

Миссис Херб это не удовлетворило.

– А как же твой приятель-альбинос? Толковый мужик – сперва посмотрел, как ты трахаешь его жену, потом привел тебе две штуки на замену.

– Провалился под палубу, Брат миссис Херб, сразу после того, как передал нас русским. Провалился под палубу. Я с тех пор его не видел. Клянусь Псовой честью. – Лоб Грира снова сморщился, руки задрожали. – По-любому я этого альбиноса почти не знаю. Послушайте все. Алиса Кармоди – вот кто вам нужен. Она его мать…

Это предложение не удостоилось даже слов, только рычания.

Айк опустил передние ножки стула на пол. Глупые детсадовские разборки – только нельзя забывать ни на минуту, что дети на этом собрании вполне взрослы, обычно пьяны, часто взвинчены и с большой вероятностью вооружены. В бытность свою президентом он не раз лицезрел во время таких вот детсадовских разборок наставленный на него пистолет. А в прошлом году маленький мирный Куинак занял третье место в стране по числу смертей от стрелкового оружия на душу населения – вслед за Хьюстоном, Техас, и Вашингтоном, округ Колумбия.

– Тогда вам надо к Айку Салласу. – Грир в отчаянии наставил на него свою кость. – Айк сидел с этим сукиным сыном в тюрьме, а я только с его женой…

Головы повернулись – лица горят и дергаются. Первый признак послескутного похмелья. Даже женские. Айк сразу вспомнил, почему перестал ходить на эти полные веселья ежемесячные собрания.

– Что скажешь, Саллас? – грозно спросила миссис Херб Том.

– Не надо на меня смотреть. Никакая славянская цаца не притаскивала серебряных карточек с моим именем.

– И с моим тоже, – закричал Грир. – Нет у меня этой вонючей карточки.