Читаем Песнь Люмена полностью

Первым делом она посетила небольшую круглую постройку, которую люди использовали, если хотели обратиться к Императору. На потолке был нарисован легионер в сияющем серебряном костюме, копьём поражающий драгора. Пол, выложенный мозаично, узором скручивался в спираль в самом центре. Гладкие отшлифованные стены не имели ни щели, ни зазоринки. Всё здесь свидетельствовало о некогда крупном и богатом поселении, всё это было до катастрофы кристаллодобывающей компании на озере. Тогда, подделав документы, контрабандисты за одну ночь установили бор. Мийя-Мэй помнила, была нарушена техника безопасности и платформы с десятками людей вместе с буром и другой техникой упали под воду. Выплыть удалось единица. В конце концов, в живых остался один.

О катастрофе не сообщили вовремя. Тела успел сковать лёд. Было уже слишком поздно.

Теперь тут жило не больше тридцати человек. Ровно три семьи и Сила Старшая.

Мийя подняла голову, разглядывая фреску, исполненную, вне всякого сомнения, одной из её сестёр. Только Обители позволялась подобная деятельность во славу Небесного Чертога.

Произнеся беззвучную благодарность Ему, Мийя-Мэй покинула стены постройки и вдохнула морозный воздух, насыщенный запахами рыбы и снега. Уже вечером сидя у костра, она пересказывала миф о падении огня на планету, проводя параллели между тем, кто принёс огонь этому миру, и Императором. Старики и дети бросив свои дела, вслушивались в мягкую мелодичную речь. Все молчали, не позволяя перебить огненную жрицу.

В стороне клацнул зубами пойманный сегодня песец, когда тот же круглощёкий мальчик попытался поцеловать того в нос.

— С тех пор на планете есть огонь и Император как отец над семьёй своей, следит, чтобы огонь тот вечно горел по всему миру, дарил тепло и жизнь. А Легион помогает ему в том. А иначе хаос бы давно поглотив всё тепло и свернулся бы сам на себе, втягивая в себя всё больше и больше. Пока ничего не останется. Империя — тот порядок, который позволяет детям целовать песцов в нос.

Мийя позволила себе некоторую вольность. Послышались смешки.

— Среди снега и льда у нас есть тепло. Среди холода и белых пустынь, мы владеем великим даром. Лишь тем, кого любим, дарим своё тепло и протягиваем руку. Величайший из всех Его даров — тепло. И жизнь от тепла.

Здесь даже не было шамана. Но Мийя в совершенстве владела ритуальными практиками и в движении и танце незаметно выхватив из рукавов две трубочки, поднесла их к огню. Те мигом вспыхнули о двух концах. Мийя принялась раскручивать их выполняя древнее поклонение огню за тепло и свет. Она так и сидела подобрав под себя ноги, быстро вращая трубочками, сопровождая движения медленным плавным переливом речи. Всё глубже впадая в легенды и сказания о доблести чести Чертога. О смелости и величии Легиона. И об огне, не упоминаемом, но сверкающем в каждом слове и согревающем при каждом взмахе.

Старая Сила тоже сидела молча и наблюдала за жрицей, которая в её памяти слилась с десятками других таких же жриц. И те такими же прекрасными голосами рассказывали об мудрости разной да порядке вещей. Сила улыбалась выставляя миру на обозрение единственный оставшийся белый зуб, аккурат торчащий в центре рта.

Маленькая Сила сидела у костра, обнимая пушистого чёрного щенка. Это была её первая жрица.

Где-то далеко завыли собаки.

— Император хранит нас, — закончила Мийя-Мэй подымаясь.

— Император хранит нас, — отозвались голоса.

Начать стоило с проповеди, постепенно действуя на более тонком уровне. Нужно больше укоренить почтительность и веру во всемогущество Небесного Чертога. Действую через обычаи и сказания, которые сотни и тысячи лет назад уже насаждали другие Жрицы Огня.

Но на сегодня она закончила. Близилась ночь, жизнь в посёлке потекла по привычному руслу. Другие охотники вооружившись гарпунами, отправились в пустыню. Другие рыбаки припали ко льду у проруби. Женщины разделывали туши. Долбили шкуру. Бабушка учила внучку держать шило. Поскуливали щенята на улице. Хорошо и радостно было воплощениям великого дара Небесного Чертога.

Женщина в красном одеянии с чёрным узором вдоль подола, стояла на балконе, положив руку на заиндевелый камень. Казалось, она совсем не ощущает холода. Тонкие пальцы смахнули снежную крошку. Нувомус Хольц смотрел на точёный профиль: длинный нос, маленький острый подбородок. Глаза большие теперь кажутся почти чёрными. Волосы собраны так, чтобы открывать шею. Прямая осанка свидетельствует о очень хорошем позвоночнике. Кисти рук тонкие, шея длинная. Очень хорошая костная структура и соразмерное расположение губ, глаз и носа.

— Интересно, почему люди так не любят ледяные скульптуры, — сказала Аривана из рода иовов, старшая принцесса и наследная дочь династии.

Нувомус понимал, ему не нужно отвечать.

— Мой садовник полагает, что в ледяных скульптурах они видят подобие замерзших. Якобы, скульптуры им напоминают о не сожжённых уснувших и готовых высвободиться агорах. Суеверные страхи. — Аривана говорила с отточенной утончённостью и обуздывающей прохладой в голосе. Подобная холодная учтивость была в ходу среди иовов.