Читаем Песнь Люмена полностью

— Если не искусство, — гнула своё Хава. — Что же тогда? Пиры? Но тогда кристалл погружает нас в праздность, которую лёд не простит. Любовь и размножение, но люди плодились и в самых окраинных хижинах изо льда на единственной шкуре. Развитие? Разве в совершенном мире возможно развитие.

— Осторожно, я слышу еретические речи в ваших словах.

— Мой ум не способен на еретичество. Он суть от единого, не станет же единое отрицать самое себя.

— Кристалл единственный источник топлива для создаваемых нами механизмов…

— Буры, вездеходы, батискафы — для добычи кристалла. Замкнутый круг.

— Корабли. Китобойные судна, рыболовные. Скольких кормят от них.

— Чтобы были руки для добычи кристалла. Или же для разработки шахт. А если бы не кормили? Вы забыли, мир слишком холоден, чтобы горячить кровь и обращать её на бунт.

— Вы опасны.

— По сравнению с кем? Но вы правы, Чомта, кристалл и впрямь освобождает людей от одного лишь выживания. Но не всех. Только тех, кто владеет им. Остальные вынуждены охотиться, добывать моржовый бивень, плести сети, определять ветер по ледяным городам и колоть пресную воду, размножаться в хаотичном порядке и с неизвестным результатом.

— Вот теперь вы заговорили как иовка.

— Мне доводилось разговаривать с разными людьми.

— Говорите, мне интересно.

— Ещё кристалл освобождает время на размышления и неповиновение.

— Вы меня проверяете, Хава.

— Как и вы меня.

Чомта замолчал смотря без опаски на наследную дочь ноинов. Какая угроза могла исходить от него, никакой. Он пленник здесь, как бы это не обставлялось.

— Переговорные устройства готовы. Сейчас они должны быть доставлены в пункты назначения. Этот запасной и будет храниться здесь и служить образцом для следующих механиков. — Слова прозвучали ровно и с осознанием. — Скоро их запустят.

— Вас не тронут.

— Безусловно, кто-то должен учить других.

Хава ощутила холод гнева при мысли, что могла бы так же служить разменной монетой. Лучше умереть, чем жить по чьей-то воле. Разве не ради этого они борются?

— И всё упирается в кристалл, сколько не блуждай по кругу, — произнесла Хава. — Обладание им приносит власть.

— Вы не это хотели сказать.

— Свободу.

Она не думала над тем, говорит ли это вслух. Матовая белизна внутри кристалла незаметно для глаза переходила в серебристый прозрачный слой. Глаз залюбовался голубыми отливом. В пальцах появилась дрожь желания, когда они вспомнили это твёрдое прикосновение.

— Вы когда-нибудь слышали легенды о ледяных? — тихо заговорил Чомта снова смотря на кристалл, как будто и сам впитал в себя восхищение Хавы.

Та не сумела скрыть порыв омерзения, к счастью Чомта не заметил её несдержанности. Это он определил по наступившей тяжёлой тишине.

— О тех, кто принимал кристалл.

— Мне известно, что происходит с подобными, — голос звенел от контролируемого гнева.

— Они измельчают кристалл и поглощают. Самое мерзкое явление во всей вселенной на всех замёрзших звёздах. Только вот на них нет жизни, в то время как совершать подобное могут лишь разумные существа. Они… — Голос звучал всё тише как напев сонной песни.-… изменяются под его воздействием. Кожа становится непробиваемой, внутренние органы больше не нуждаются в поглощении органической пищи. Поглотившие кристалл больше не испытывают базовых человеческих потребностей, а вместе с ними нет и сущностных. Нет стремлений, желаний, счастья, печали, мечтаний, горечи утраты и радости обретения. Всё уходит.

— Для чего же тогда они делают это?

— Их называют ледяными. — Как будто не слыша её говорил Чомта. — Потому, что они лишаются всего и не имеют желания даже двигаться, а потому застывают в снегах, не живые и не уснувшие. Постепенно покрываются ледяной коркой. С годами лёд всё крепче сковывает неподвижные тела и только продолжающие смотреть глаза остаются открытыми. Белые губы, белые волосы, глаза без зрачка… Но это уже народная молва. И всё же в них не может быть тёплой крови.

Нечто скрытое появилось в карих глазах механика, когда тот смотрел на стоящий впереди кристалл так, что до него только руку протяни.

— Гнусность. — Императорским указом употребление кристалла провозглашалось одним из самых отвратительных преступлений.

Его взгляд ласкал гладкие очертания.

— Но зачем тогда они употребляют его? — Даже сейчас порой под шёпот у очага доводилось слышать истории из тридцатых уст о ледяных людях далеко-далеко в снежных пещерах. Всё дело здесь в дурной природе. — Зачем употреблять кристалл, если он лишает самой жизни? Ведь они ничего не получают взамен.

Он всё так же смотрел.

— Вот и мне интересно.

Пленник всегда пленник. Ашария нарочно обминала коридор с изображением мстительниц. С гордо поднятой головой и прямой спиной в сопровождении двух мочаливших служанок, она прохаживалась по Чертогу. Даже если она пленница здесь, то не будет демонстрировать этого сидя в покоях денно и нощно.