Читаем Песнь Люмена полностью

— Что я вижу в тебе, — говорила Кайла, как будто не замечая опасности, — что увидела, когда ты всё-таки открыл глаза. Почему не умер в шахте.

— Ты знаешь это слово.

— Я много чего знаю. Я строптивая дочь, а мы умны по необходимости.

Медведь ходил кругами перед двумя одинокими созданиями среди снежной пустыни и дышал как раскаленная печь, глаза его горели.

— То, что я увидела в тебе. И что есть во мне.

Она протянула руку, белеющую в темноте и, не касаясь шкуры, провела над звериной головой, медведь замер, дыхание затихло. Особо тихо стало и матово-черно. Пальцы скользнули, слегка касаясь ворсинок на лбу медведя, в глубине того зародился утробный рык и передался от тела по шерсти в воздух.

— В тебе нет страха, — сказала Кайла.

Она отпустила животное, и то всё быстрее побрело прочь.

— А это всё равно что смерть. Однажды ты уже умер, и даже не живёшь теперь. Стоишь здесь, но хочешь только одного и из-за того и был изгнан. Что же могло отворотить легионера от Его милости и не желать молить о прощении?

— Для чего тебе свергнуть Чертог?

— Не ради мести.

— Для чего же?

— Как не мстишь и ты. Ради свободы, — сорвавшись на последнем слове, Кайла сверкнула глазами, поняв, что тем самым выдала себя. — Свобода — вот чего хочу больше всего в мире. Только свободы.

— Если же это свобода перед падением?

— Всё равно полёт, пусть даже на миг.

Люмен молчал. Кайла видела, тот может возразить сам однажды павший, и всё же он промолчал.

— Ты не оступишься. — Наконец сказал он, это не было вопросом.

— Что там? — Она кивнула на гору.

— Там всё.

— Говори.

— Откуда ты знаешь о смерти?

— Откуда и ты. От пещер и заброшенных храмов, от закаменевших осколков преданий, проскальзывающих в забытых песнях. От бесконечных поисков и вспыхивающих звеньев проблеска правды. Я очень долго искала.

Смотря на неё Люмен видел Эву и знал, что та создана с учётом предыдущих ошибок. Он видел небесный Чертог и уходящие от него прямые как небо снега.

И Люмен поведал правду сам не спеша.

— Значит так, — Кайла отвернулась от Люмена, сжала кроваво-красные губы, но тут же выпрямилась. — Так вот чему мы обязаны столь навязчивым покоем. — Теперь она всё знала. Резко вскинула голову, глаза отражали звёзды. — Пусть так. Пускай! Но мы ещё здесь и не сдадимся. — В каждом слове звенела закалённая в горниле твёрдость. Но тут она вся вспыхнула и осветилась изнутри. — И ты хочешь сделать это! — Теперь лицо как в огне озарялось внезапным пробуждением.

Так она смотрела на мир, впервые выйдя из инкубатора. Так, жадно поглощая всё виденное, обрела волю.

— Тебя хватит, — уже спокойно сказала Кайла.

Люмен молчал.

— Тебя хватит… — непривычно повторила она, когда раньше никогда не повторялась.

И резко вскинула руку. Люмен тут же дёрнулся, перехватывая её и блокируя удар. Однако Кайла даже не собиралась наносить его. Вдруг он пальцами ощутил плотность и мягкость кожи, подчёркнутую эластичность и кристалл в ней. Другая, но пропитанная Чертогом.

Из её кода послушную армию не сделаешь, из любого другого легионера — да.

Почти такая же как у Легиона. Он водил пальцами, впитывая её структуру и упиваясь ощущениями.

— Да, мы похожи, но не одинаковы.

Кайла усмехалась, наблюдая за реакцией и когда тот резко поднял голову, встретила необузданно гневный взгляд.

— Завораживает, правда?

Люмен отступил.

— А ведь это только начало.

— Ждёшь, что я помогу тебе расправиться с чертогом.

— Да ты даже название его теперь произносишь иначе. — Кайла выпрямилась, всё так же торжествуя улыбкой. В ней появилось глубинное знание, как если бы она уже одержала в чём-то победу, но Люмен о том ещё не знал. — Ты поступишь так, потому что не можешь иначе.

Уже на следующее утро, когда Кайла отдавала приказы, Люмен впервые увидел того, кто был с ними во время пути от заброшенной шахты до племени. Кайла рассказывала. Они составили подробную карту подземных туннелей, выдолбили проходы там, где их не было и таким образом добрались до Люмена. Человек был в таком же, как и у всех приближённых, чёрном костюме.

Он заметил Люмена, ещё когда тот только показался на границе поселения. Тот часто уходил, но Кайла не считала нужным выявлять беспокойство по этому поводу. «Он всегда возвращается», — был ответ и на том разговор прекращался.

Вельзеор кивнул легионеру издалека с неприкрытым ожиданием.

Когда Люмен приблизился, Кайла замолчала, переводя взгляд на него.

— Сын Легиона, — сказал Вельзеор без интонаций в голосе.

— Некогда.

— Мы как раз обговаривали последние события в Небесном Чертоге. — Когда Кайла заговорила все взгляды обратились к ней. — Расскажи ему, Вельзеор.

Тот повиновался.