Читаем Песнь Люмена полностью

Россыпь звёзд проливала свет и на него, одинокую застывшую на вершине холма фигуру, в одежде из тюленье шкуры и меха животных. Костюм легионера Люмен оставил в последней пещере и сейчас не думал о том. Не думал он и о Небесном Чертоге. Только всматривался вперёд, но звёзды оставались звёздами, а снег всё так же покоился, куда ни посмотри.

Ещё долго он стоял на холме, пока не спустился и не пошёл дальше. Теперь по пути попадались большие насыпи. Ступая на которые можно было провалиться по колено. Трескучий мороз холодил открытую кожу лица. Только добравшись до обледенелого и скрытого во льдах грота, Люмен снял защитные очки и растирая руки, вошёл внутрь. В самой его сердцевине льда почти не было, несколько гладких выступов могли служить местом отдыха и забравшись на один, он сел, прислонившись спиной к холодной стене и надвинул капюшон пониже.

Вот уже шестнадцать дней прошло со времени ухода из Чертога. С тех пор он ехал, дожидался снежных бурь, заметающих следы, и продолжал путешествие. Часто останавливался, чтобы идти пешком. Люмен знал месторасположения всех запретных мест, так он думал раньше. Сейчас же, сидя в полутемноте и холоде, ему приходило в голову, что большая их часть может быть ему как раз неизвестна. Отец мог и не говорить обо всех.

Люмен подумал, что мог захватить с собой в грот что-нибудь, чтобы разжечь огонь, но с места не двинулся и так и остался сидеть там, подобрав под себя ноги.

Тогда он и услышал странный звук снаружи. Прислушавшись, он сумел различить долгие переливы, в которых угадывался определённый ритм. Только они были такими слабыми, что никак не удавалось определить истопник звука. Чем-то отдалённым эти звуки напомнили ему линии рисунка в пещере на полу. Хотя оставались такими смутными, что можно было предположить, что то всего лишь зарождающийся ветер беспокоит снежные насыпи.

Однако услышанное мало походило на ветер и встав, Люмен пошёл к выходу. Он собирался заслониться рукой от ветра. Но вместо этого вышел на яркий свет и ни один звук не беспокоил царившее кругом застывшее пространство.

Никогда ещё не видел он, чтобы звёзды светили так ярко. Их свет заливал всё кругом, только вместо того, чтобы щурить глаза, он смотрел, пытаясь охватить все, что только можно. Лёд становился прозрачным и снег сиял особой белой чистотой. Делая новые шаги, Люмен заметил отражение собственных сапогов на льду и пласты, заполненные воздухом между ледяными прослойками. Тогда он вскинул взгляд и снова уловил это неясное присутствие, которое вывело его из грота на свет. Струящийся холод окатывал всё тело, проникая под одежду и сковывая пальцы. На нём вдруг не оказалось ни перчаток, ни защитных очков. Пальцы стали непослушными и неловкими, теряя чувствительность.

Только тень непонятного витала кругом, почти ощутимая и различимая в дрожании воздуха. Он вдруг заметил, как тот и в самом деле дрожит при каждом его шаге и отзывается на малейшее движение. Остановившись, Люмен понял, что затихает и мир.

И начал медленно поднимать руку, пропуская через себя зарождающееся вокруг колебание. Воздух напряжённо отозвался вибрацией. Натянутые позывы прошлись от руки и в высоте разрастались в пространстве. Подхватывая этот отклик, левой рукой Люмен провёл ей снизу вверх уже быстрее. И на этот раз гул стал мощнее и уже различался слухом.

А когда движения прекратились, так же стал опадать. Не медля, Люмен снова взмахнул руками, одновременно поднимая гул с двух сторон и быстрым движением давая ему набрать силу. Чем быстрее он водил руками, сильнее выхватывал их над головой, тем мощнее сливалась вибрация со звуками, тем большим восторгом переполнялось его тело. Вот уже и сам он переполняется как натянутая струна, и замёрзшие синеющие пальцы выводят стремительные движение, распаляя заснеженный ледяной простор. И когда оставалось совсем немного, губы сжаты, а глаза закрыты, он вдруг открыл глаза.

Как мог он закрывать их?! Люмен обнаружил себя во всё том же стылом пустом гроте, сидящим на гладком скальном выступе.

В последнее время его видения появлялись гораздо реже и имели окончание. Хоть и сейчас, сидя один в темноте, он не сразу смог определить, реальность ли это или продолжение сна наяву. Оставаясь на месте некоторое время, он слез с выступа и подошёл к выходу, свежий воздух мигом взбодрил, давая ощущение реальности.

Путь к вездеходу теперь был легче, снег успел затвердеть и скрипел под каждым шагом. Вместо звёзд небо затянули молочные туманности и всё стало темно. Снег таял на кристалле, не успевая стать льдом и вездеход оставался нетронутым и после прошедшего времени.