Читаем Песнь феникса полностью

Решено. Скоро, очень скоро, дорога привычно ляжет под копыта лошади, верный волк будет носиться взад-вперед, что-то вынюхивая, небо будет пронзительно голубым, облака – ослепительно белыми, солнце очень теплым, свежий ветер – упоительно дурманящим, а жизнь – невыносимо прекрасной. Очень скоро он, хоть ненадолго, с головой окунется в свою жизнь. По которой он так долго скучал.

Второй год моего пребывания в Академии плавно подходил к концу. Надо сказать, что, вопреки ожиданиям, прошел он без особенных происшествий. В первый же день после каникул нас разделили на неравные кучки, так как всех скопом обучали только на первом курсе. Я, ко всеобщему удивлению, угодила в группу боевых магов. Видимо, просто больше некуда меня было всунуть, а индивидуальное обучение оказалось бы слишком затратным для моей скромной персоны. Вот наставники и применили так называемый «метод исключения». Не исключения меня из Академии, конечно. А исключения из списка тех областей магии, в которых я точно ни в зуб ногой. Получилось вполне логично. Третий глаз у меня не то, что закрыт, а вряд ли вообще наличествует. Так что к пифиям дорога мне была заказана сразу. Травников-зельеваров тоже от моего постоянного присутствия Боги миловали. Теорию я неизменно сдавала на отлично, различала травки и назубок знала рецепты с полсотни зелий… но из раза в раз у меня получались не более, чем травяные настои. Сами по себе более-менее для здоровья пользительные, но никак не чудодейственные. Потому что наговоры, заговоры и прочие «вливания» силы в зелье в процессе его изготовления в моем случае не срабатывали. Возможно, дело было в том, что моя своенравная сила просто отказывалась участвовать в том, что с ее точки зрения (как бы дико это ни звучало) являлось пустой тратой времени. Целительство было мне недоступно, так как являло собой более развитый вариант регенерации. А регенерация может быть лишь врожденной. Например, Ян мог бы в перспективе стать неплохим целителем, но не захотел обучаться сразу в двух группах и выбрал боевое направление. Отправлять меня к стихийникам также было нельзя. Все они имели сильнейшую связь с одним (или несколькими) из четырех элементов. Буквально чувствовали их, понимали и, как следствие, могли договариваться – управлять. Заклинания «родной» стихии выходили у них абсолютно просто и естественно. Так, будто они уже раньше знали их, а сейчас просто вспомнили. Я так не могла. Иногда мне поддавалась огненная магия. Еще реже – воздушная. Чары земли и воды вообще стали непреодолимой преградой. Вот так и получилось, что незначительная склонность к огненной стихии (а, как известно, две трети магии огня используются для атакующих заклинаний), обширные знания (теорию я сдавала на отлично всегда и по всем предметам), а также недюжинная физическая подготовка (благодаря несравненной госпоже Рикен, разумеется) послужили увесистыми аргументами для зачисленияменя к магам-воинам. С той только поправкой, что практические занятия у меня по-прежнему были строго индивидуальными. Ян пыхтел и плевался с месяц. Но альтернативой могло стать мое полное исключение, поэтому смириться ему пришлось. По крайней мере, внешне недовольства он больше не проявлял. Я старалась помалкивать, сохраняя относительное спокойствие, хотя отлично его понимала. Представить саму себя гоняющей в ночи упырей по кладбищам удавалось смутно. Еще хуже я могла представить себя участвующей в сражении двух армий, а боевых магов зачастую добровольно-принудительно вербовали в специальные отряды, долженствующие крепко напугать вражеское войско, если вдруг таковое обнаружится. Перспективы, конечно, не из приятных. Но, по большому счету, сейчас волноваться было совершенно не о чем. Впереди меня ожидало еще пять лет обучения. А до окончания Академии никому я не нужна. Ни упырям в качестве закуски, ни полководцам на поле брани.