Читаем Пески Амона полностью

— Я бы посоветовал беречь дыхание. Влага высыхает прежде, чем долетает до земли, и возвращается на небо в виде легкого тумана. Вот и все.

Но не успел он договорить, как редкие капли превратились в настоящий дождь, а потом в ливень; его сопровождали вспышки молний и раскаты грома.

Солдаты воткнули в землю копья и привязали к древкам плащи, чтобы набрать как можно больше воды. Они положили на землю шлемы и щиты вогнутой стороной вверх и скоро смогли пить. Когда ливень кончился, по небу продолжали нестись тучи, пусть уже не такие густые и плотные, но они все еще заволакивали солнце и защищали идущих по пустыне солдат.

До сих пор Александр ничего не говорил и продолжал в задумчивости шагать, словно следуя за каким-то таинственным голосом. Все взоры были обращены к нему. Люди уже не сомневались, что их ведет высшее существо, способное перенести раны, для других смертельные, способное вызвать в пустыне дождь, а возможно, если только пожелает, даже заставить здесь распуститься цветы.

Оазис Сива показался на горизонте через два дня, на рассвете, пучком неправдоподобно пышной зелени среди ослепительного блеска песков. Увидев его, люди радостно закричали; многие заплакали от избытка чувств при виде этого триумфа жизни посреди бесконечного иссушенного пространства; другие вознесли благодарность богам за спасение от лютой смерти, но Александр продолжал молча идти вперед, словно никогда и не сомневался, что достигнет цели. Обширный оазис покрывали увешанные финиками пальмы, их орошал журчащий родник. Хрустально прозрачный, он отражал темную зелень пальм и тысячелетние памятники древней таинственной общины оазиса. Солдаты бегом бросились туда, но врач Филипп закричал:

— Стойте! Стойте! Вода очень холодная. Пейте потихоньку, маленькими глоточками.

Александр повиновался, первым подавая пример.

Но самым невероятным всем показалось то, что местные жрецы, по-видимому, ждали их. Они выстроились у лестниц в святилище, а стоящие перед ними служки размахивали кадилами с курящимся фимиамом. Однако уже само путешествие приучило всех к мысли, что в этих краях возможно всякое.

Проводник, исполнявший также обязанности толмача, перевел слова жреца, который приблизился с чашей холодной воды и корзиной спелых фиников:

— Чего попросишь, пришедший из пустыни гость? Если воды и пищи, то найдешь их, потому что закон гостеприимства свят на этой земле.

— Я хочу узнать истину, — ответил Александр.

— У кого же ты попросишь слов истины? — снова спросил жрец.

— У величайшего из богов, у самого Зевса-Амона, живущего в этом величественном месте.

— Тогда приходи ночью, и ты узнаешь то, что хочешь узнать.

Александр поклонился и присоединился к своим товарищам, собравшимся у родника. Каллисфен набрал воды в ладони и омыл лоб.

— А правду говорят, будто к вечеру родник нагреется, а потом, к полуночи, станет почти горячим? — заговорил с ним Александр.

— У меня есть мысль насчет этого. По-моему, сам родник сохраняет постоянную температуру, а температура воздуха невероятно меняется, и утром, когда воздух горячий, вода кажется ледяной, к вечеру, когда начинает холодать, вода как будто нагревается, а в полночь она совсем теплая. Все относительно, как говорил Аристотель.

— Да, — подтвердил Александр. — А о его расследовании у тебя есть еще какие-нибудь известия?

— Нет, о последних результатах я тебе докладывал. Но определенно мы узнаем что-то новое, когда вернутся корабли с новобранцами. Пока кажется, что он нашел следы персидского вмешательства, но я уже знаю, что бы он сказал, окажись здесь сам.

— Я тоже. Он бы сказал, что персы, несомненно, были заинтересованы в убийстве моего отца, но даже если бы они оказались ни при чем, то все равно распустили бы слух, что это сделали они, дабы будущие македонские цари поостереглись предпринимать против них враждебные действия.

— Вполне возможно, — согласился Каллисфен и снова погрузил руки в родник.

Тут подошел врач Филипп.

— Смотри, что нашли твои люди, — сказал он, тряся в руках большую змею с морщинистой треугольной головой. — Ее укус может убить в несколько мгновений.

— Предупреди солдат, чтобы были осторожны, а потом забальзамируй ее и пошли Аристотелю для его коллекции, — распорядился Александр. — И сделай то же самое, если увидишь какие-нибудь интересные травы или что-то еще с неизвестными свойствами. Я дам тебе сопроводительные письма к каждому предмету.

Филипп кивнул и удалился со своей змеей, а Александр, присев у родника, остался ждать вечера. Вдруг он увидел в воде рядом с собой отражение Аристандра.

— Тебя все еще преследует тот кошмар? — спросил царь. — Тот сон с голым человеком, что сгорает заживо?

— А тебя? — спросил Аристандр. — Какие кошмары преследуют твою душу?

— Многие… Может быть, слишком многие, — ответил царь. — Смерть моего отца, убийство Бата, которого я проволок за своей колесницей вокруг стен в Газе, призрак Мемнона, что встает между мною и Барсиной каждый раз, когда я сжимаю ее в объятиях, Гордиев узел, что я разрубил мечом, вместо того чтобы развязать, а еще…

Он замолк, словно не желая продолжать.