Читаем Пешки богов. Высший демон полностью

Когда они выдвинулись в обратную сторону, откуда прибыл наш караван с пленниками, я быстренько выбрала лошадь, которую не расседлали, и поехала следом, размышляя над происходящим. Все мои чувства подсказывали держаться подальше от этих непонятных и очень опасных людей, но моя врождённая черта всех ведьм – всюду пихать свой нос, не давала покоя. Я знала, что если сейчас не последую за этими двумя, то потом ночами спать не смогу, мучаясь вопросами и ругая себя за то, что побоялась узнать на них ответы.

Начало темнеть, и эта парочка свернула с дороги вглубь леса, видимо, для ночёвки. Какое-то время я покрутила лошадь на месте, на котором они свернули, но потом решилась и направилась следом. Я не успела сильно углубиться в лес, как вдруг из седла меня что-то вырвало, но перед самым падением почувствовала, как меня придержала эта невидимая сила, наверное, не желая переломов моих конечностей, а потом это нечто резким движением меня усадило за шиворот рубахи, и тут я увидела глаза того молодого парня.

ИЛВУС ДЭ МОР.

Мы покинули лагерь убитых то ли работорговцев, то ли просто каких-то злодеев, которые везли пленных. Мне нравилось животное, на котором я сейчас сидел. Это была смесь бизона и лошади, нечто среднее, но с острыми, как у хищника, зубами и короткой лохматой шерстью. Подобного я никогда не встречал, но сочетание мощи и грации впечатляло. Сначала эта скотина пыталась меня укусить, и я, представив, что могло быть с моей рукой, со злости долбанул ему кулаком в ухо, неосознанно сделав это на ускорении, наверное, именно поэтому удар получился настолько сильным, что животина аж с копыт слетела. Сейчас это было противостояние двух самцов, и я не стал церемониться, схватил ещё лежащее животное за морду, пару раз тряхнул в стороны, посмотрел ему в глаза и прорычал: – Ты или сейчас мне подчинишься, или я тебе башку откручу!

Показав свою тёмную сущность, сам того не желая, физически я не выпустил наружу своего демона, и животное, видимо, почувствовав во мне более сильного хищника, сразу подчинилось, я даже смог почувствовать его страх, но меня это вполне устраивало. Я решил дать ему ироничное имя Пушок, которое очень подходило, глядя на его шерсть, и было полной противоположностью его кусачему характеру. Кироний лишь завистливо на меня поглядывал и предложил разогнать наших животных, чтобы проверить скорость Пушка, и на моё удивление, учитывая его массу тела, он не уступал в прыти его лошади.

– Илвус, начинает темнеть, и надо подумать о ночлеге, – вырвал меня из моих раздумий Кироний.

– Давай проедем ещё пару миль, может Виола сейчас отдаляется от нас, и надо максимально выиграть время! – сурово ответил я.

– Хорошо! – согласился Кироний. – Кстати, та девица, которую ты освободил, едет за нами!

– Упёртая! – обернувшись, констатировал я. – Если последует за нами к месту ночлега, то я её шугану! Она, конечно, ценный источник информации, но мы всё равно не знаем местного языка.

– Не надо было с неё цепи снимать, неспроста ей в рот железяку вставили! – отчитал меня Кироний. – Странный ты, Илвус, то, не задумываясь, разумных режешь, словно, поросят на забой, то проявляешь излишнюю жалость. Ты бы поостерёгся!

– Сам, смотри, не простудись! – огрызнулся я. Не хотелось сейчас ему объяснять, что внутри меня постоянно идёт битва добра со злом. Вот только эта граница чёрного и белого очень условна и размыта, каждый сам определяет – где он перешёл черту, и всегда ищет оправдание своим дурным, а иногда ужасным поступкам. А мои руки уже никогда не отмыть от пролитой крови.

Когда уже совсем до темноты и обустройства ночлега оставалось мало времени, мы свернули в лес, подальше от наезженной дороги, и когда выбрали место, я попросил Кирония развести костёр, а сам решил пугануть нашу преследовательницу. Я не понимал, почему она за нами увязалась: то ли ей что-то от нас надо было, то ли ей просто идти было некуда, то ли ещё что-то, но она не подозревала, что с нами рядом у неё больше шансов лишиться головы, чем попробовать выжить в одиночку.