Читаем Пешки полностью

Тернер и другие члены комиссии спокойно восприняли показания допрошенных. Комиссия рекомендовала уволить кое-кого из стражников, наложить дисциплинарные взыскания на некоторых, полностью укомплектовать штаты тюремного персонала и периодически проводить инспекционные проверки тюрьмы.

Начальник тюрьмы лейтенант У. Лемонд был немало поражён выводами комиссии. Ему приходилось слышать о случаях зверского обращения стражников с заключёнными, но он всегда считал эти разговоры пустой болтовнёй. Однажды, ещё до начала работы комиссии Тернера, к нему пришёл военный священник с жалобой на издевательское отношение стражников к заключённым. «Наша тюрьма — просто рай по сравнению с тюрьмой в Кэмп-Пендлтоне», — ответил Лемонд священнику.

Не все военные тюрьмы так плохи, как тюрьма Трежер-Айленд. Различны и тюремные помещения. Некоторые тюрьмы напоминают концентрационные лагеря с примитивными постройками барачного типа, окружёнными заборами из колючей проволоки, и сторожевыми башнями. Другие тюрьмы размещаются в более солидных каменных зданиях. Крупнейшая военная тюрьма, где содержатся заключённые, приговорённые к длительным срокам, находится в Форт-Ливенуорте. Главное здание этой тюрьмы, или, как его называют, «замок», было построено в 1920 году самими заключёнными. По форме здание напоминает колесо — восемь крыльев расходятся, подобно спицам, от центрального круглого корпуса. Камеры располагаются в два этажа: в цоколе и подвале.

Большинство тюрем, в том числе и тюрьма в Ливенуорте, имеют специальные камеры для содержания опасных заключённых. Это одиночные камеры длиной и шириной не более двух метров. Часто в них отсутствуют окна, камеры слабо освещаются и не отапливаются.

Так же как в гражданских тюрьмах, жизнь заключённых военных тюрем проходит в нудном однообразии, лишь иногда нарушаемом вспышками насилия. Весь распорядок строго регламентирован. Заключённые днём и ночью находятся под наблюдением стражников, часто прибегающих к грубым приёмам для проведения в жизнь тюремных правил. Поэтому отношения между тюремным персоналом и заключёнными всегда напряжённо-враждебны.

Самым сильным испытаниям заключённые подвергаются по прибытии в тюрьму. Именно в приёмном отделении стражники проявляют наибольшую грубость и жестокость. Как и инструкторы в рекрутских депо, они пытаются сразу сломить волю заключённого, чтобы он не оказывал им никакого сопротивления в течение всего срока заключения.

В начальный период пребывания в тюрьме заключённому выдаётся тюремная одежда, его знакомят с распорядком дня и правилами поведения. Это занимает в среднем 5 — 7 дней. По истечении этого срока заключённый переводится в общую камеру. Ему присваивается номер, и по этому номеру (а не по фамилии) он в случае необходимости вызывается тюремным персоналом. Заключённый обязан носить нарукавную повязку, по которой определяется его положение в тюрьме, то есть рассматривалось ли его дело в суде и какой режим содержания определён для него в приговоре суда. Правила содержания заключённых запрещают им иметь какие-либо личные вещи, в том числе фотокарточки, игральные карты, жевательную резинку и конфеты.

День в тюрьме, как правило, начинается очень рано— в половине пятого. С подъёмом заключённые скатывают и сдают постельные принадлежности. Завтрак — в 5 часов утра. Затем заключённые возвращаются в камеры, производят уборку помещения, делают физзарядку и ожидают сигнала к началу занятий.

В 7 часов проводится утреннее построение. Больные отправляются в лазарет, назначенные в наряд разводятся по своим местам. За примерное поведение заключённого могут назначать на работу вне тюрьмы — убирать улицу, мыть автомашины или работать в усадьбе начальника местного гарнизона. Остальные заключённые занимаются строевой или физической подготовкой, выполняют различные бессмысленные поручения на территории тюрьмы. В военно-морских тюрьмах и тюрьмах морской пехоты особое внимание уделяется физической и строевой подготовке, заключённые подолгу стоят в положении «смирно». В этих тюрьмах порядки, как правило, строже, чем в армейских тюрьмах.

В Ливенуортской тюрьме заключённые могут по своему выбору работать в различных мастерских. Поскольку в Ливенуорте размещается командно-штабной колледж, офицеры-слушатели пользуются услугами тюремных мастерских для ремонта своих автомобилей, мебели и другого личного имущества. Плата за эти услуги ничтожна в сравнении с обычными городскими расценками.

После утренних занятий заключённые возвращаются в камеры, и проводится поверка — одна из четырех, проводимых за сутки. Затем заключённые отправляются на обед, после обеда — на различные работы и строевую подготовку. Перед ужином снова проводится поверка, после которой заключённые имеют личное время (если, конечно, стражники не придумают им какое-нибудь наказание). В половине десятого-вечерняя поверка и отбой.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика
Сталин. Битва за хлеб
Сталин. Битва за хлеб

Елена Прудникова представляет вторую часть книги «Технология невозможного» — «Сталин. Битва за хлеб». По оценке автора, это самая сложная из когда-либо написанных ею книг.Россия входила в XX век отсталой аграрной страной, сельское хозяйство которой застыло на уровне феодализма. Три четверти населения Российской империи проживало в деревнях, из них большая часть даже впроголодь не могла прокормить себя. Предпринятая в начале века попытка аграрной реформы уперлась в необходимость заплатить страшную цену за прогресс — речь шла о десятках миллионов жизней. Но крестьяне не желали умирать.Пришедшие к власти большевики пытались поддержать аграрный сектор, но это было технически невозможно. Советская Россия катилась к полному экономическому коллапсу. И тогда правительство в очередной раз совершило невозможное, объявив всеобщую коллективизацию…Как она проходила? Чем пришлось пожертвовать Сталину для достижения поставленных задач? Кто и как противился коллективизации? Чем отличался «белый» террор от «красного»? Впервые — не поверхностно-эмоциональная отповедь сталинскому режиму, а детальное исследование проблемы и анализ архивных источников.* * *Книга содержит много таблиц, для просмотра рекомендуется использовать читалки, поддерживающие отображение таблиц: CoolReader 2 и 3, ALReader.

Елена Анатольевна Прудникова

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное