Читаем Пешки полностью

Право обращаться к членам конгресса является, например, одним из немногих солдатских прав, особо гарантированных законом. Закон гласит:

«Никто не может запретить военнослужащему обращаться к члену конгресса, если обращение не является противозаконным и не нарушает правил, необходимых для безопасности Соединённых Штатов».

Но практически право обращения к конгрессмену выглядит совсем иначе. Солдат предупреждают против обращения не по команде и изложения своих жалоб гражданским законодателям. Солдаты, которые настаивают на осуществлении этого права, действуют на свой риск. Солдат, который таким образом «нарушил слово», имеет шансы на то, что ему об этом соответственно напомнят, а для этого у командования есть много способов.

В начале 1970 года капитан Чарльз Сэннер написал тогдашнему сенатору Чарльзу Гуделлу о проблеме, которая его очень тревожила. К этому времени Сэннер являлся начальником медицинской службы пункта обследования и приёма новобранцев в Олбани, штат Нью-Йорк, и каждый день ему приходилось разговаривать с десятками людей, которых призывали в армию, невзирая на их право на отсрочку по семейным обстоятельствам или другим причинам. Почему бы не внести законопроект, предложил он сенатору Гуделлу, обязывающий местные призывные комиссии информировать молодых людей о различных категориях отсрочки от призыва и о порядке возбуждения ходатайств? Сэннер также отмечал, что на многих молодых людей оказывают сильное давление с целью привлечь их на военную службу, используя при этом вводящие в заблуждение обещания. Он считал, что следовало бы проводить расследование случаев неэтичного поведения военных вербовщиков.

Помощница Гуделла направила предложения Сэннера на отзыв в органы, ведающие призывом. Прямого ответа она оттуда не получила, но капитана Сэннера сразу сняли с занимаемой должности. Как видно, органы, ведающие призывом, сообщили фамилию Сэннерз управлению комплектования первого армейского округа, которому подчинён призывной центр в Олбани. Через несколько дней Сэннера вызвали в отдел личного состава первого округа и приказали в течение семидесяти двух часов явиться к новому постоянному месту службы в Мэриленд.

Сэннер поинтересовался, по какой причине его переводят, и получил ответ, что он «доставляет неприятности». Сэннер обжаловал распоряжение в штаб первого армейского округа, указав, что, если его переведут из призывного центра, на его место придётся взять частного врача с оплатой на гонорарной основе, что приведёт к значительным расходам. Он также заметил, что перевод офицера дважды за пять месяцев противоречит традиционному порядку. В данном случае ему предстояло расторгнуть договор об аренде дома, потеряв при этом арендную плату за несколько месяцев. Его жена, которая прошла половину курса аспирантуры в университете штата, не успеет закончить образование и потеряет деньги, уплаченные за обучение.

Штаб первого армейского округа отклонил жалобу Сэннера. Сенатор Гуделл обратился к министру сухопутных войск Стэнли Резору с просьбой отменить решение о переводе как нарушающее установленное законом право избирателя обращаться к своему сенатору. Резор ответил отказом.

Точно так же военнослужащему «гарантируется» право жаловаться юристу-ревизору[56] гарнизона или части. Ревизор — это нечто вроде армейского «миротворца», облечённого правом расследовать жалобы на несправедливое отношение и выправлять кое-какие бюрократические извращения. Если солдат совершил мелкий проступок, например не уступил дорогу сержанту в дверях, ревизор действительно может помочь. Он может отменить задержку жалованья или очередного отпуска. Однако его рвение и возможности ограничены тем, что он принадлежит к офицерам штаба — он не станет заниматься жалобами, которые могут поставить его в неприятное положение в офицерском клубе.

Впрочем, главная проблема при обращении к юристу-ревизору заключается не в том, что он не захочет помочь, а в резонансе, который это вызовет у ротного начальства. «Раз ты обратился к юристу, то тебе уже несдобровать, — говорил один солдат в Форт-Худе, имевший неосторожность так поступить. — Начнут давать лишние наряды, посылать на тяжёлую работу, сделают жизнь ещё невыносимее».

Ещё одно право, существующее больше на бумаге, чем в действительности, — это право, гарантированное четвёртой поправкой к конституции, которая запрещает незаконные обыски и конфискации. Теоретически военное командование признает эту поправку, и в «Наставлении для военных судов» прямо говорится, что доказательства, полученные в результате незаконного обыска, не имеют силы на суде. Однако в действительности вещи солдата являются предметом постоянного и регулярного осмотра. Военная полиция может в любое время остановить и обыскать автомобиль. Кроме регулярных осмотров в казармах существуют необъявленные «перетряски», которые обычно производятся по крайней мере раз в месяц и, как правило, в ночное время.