Читаем Пещера полностью

– Ой, да не знаю я! И не в этом, собственно, дело! А в том дело, что я…

Я ещё и сама не придумала даже, чего же такого я собиралась сказануть утешительно-успокоительное, как этот бородатый идиот всю мою дипломатию напрочь испортил.

– Верочка! – орёт вдруг из темноты томным таким голосом. – Ты скоро, зайка?!

Господи, сама дура, среди дураков живу… но таких непроходимых ишаков… это же поискать надо, честное слово!

Как взревёт тут мой Костичек по-звериному, да как рванёт он туда, к дуралому этому бородатому, аки тигра лютая…

– Я тебе, – рычит, – сейчас такую Верочку покажу!

В общем, пока я туда добежала, Бугров мой уже в строго горизонтальном положении находился, а Костик над ним горой возвышался и зубами от злости скрежетал. Ох, и разозлилась же я!

Хватаю Костю за плечо, к себе его поворачиваю и со всего размаха хлясть по щеке!

– Вот тебе, если слов человеческих не понимаешь!

Стоит этот самый Костичек передо мной тише воды, ниже травы, кулаки свои пудовые за спиной спрятал. Как будто так и надо, чтобы его вот так, запросто, по мордасам лупасили изо всей (уж какая там у меня есть) силушки…

Конечно, ежели здраво рассуждать, я супротив Костика нашего – это же то самое, что Моська знаменитый супротив слона африканского (или индийского), коего некогда по улицам московским водили напоказ. Но с другой стороне, не будет же он меня (Костя, разумеется, не слон) ответно по мордасам моим лупить!

А тут и «почти Пушкин» оклемался, от земли-матушки телеса свои тощие оторвал, сел, потом встал… отряхиваться начал, бедняга. Ему бы промолчать сейчас, да где там! Ишак, он и есть ишак!

– Ты чего?! – это он Косте, представляете! – Нервишки шалят?!

Костя вторично как взревёт по тигриному. Прыг к этому идиоту бородатом, сгрёб его за что-то там из одежды… аж это «что-то» по всем швам затрещало…

– Я тебе, – рычит, – покажу нервишки! Я тебе сейчас голову оторву, пижон недоделанный!

И так натурально его трясёт-колошматит, что у бедняги Бугрова голова во все возможные стороны мотается. Представляете?!

А я стою рядом, дура-дурой… стою и медленно так соображаю, что же мне теперь предпринять такого героического: то ли Костю попытаться оттащить, пока он из Бугрова последнюю душу не вытряс, то ли за помощью бежать, потому, как не справлюсь я одна с задачищей сей грандиозной. А, может, тут же сразу, не сходя с места, начинать вопить на самой пронзительной ноте?

И тут позади нас раздаётся тоненький такой, ровненький такой и, как всегда, противненький такой голосок нашего уважаемого шефа:

– Константин Иванович, если вас не затруднит, зайдите, пожалуйста, в мой кабинет. Прямо сейчас.

И всё…

И пошёл мой Костик-хвостик, как миленький пошёл. Тихо, мирно, без единого даже звука. А шеф уже к Бугрову поворачивается.

– Прошу извинить, Александр Сергеевич. Надеюсь, больше такого не повториться. Впрочем, если желаете, можете написать докладную на моё имя.

А Бугров молодец! Или это он просто профессора своего побаивается, а по сему не желает в скандалах ночных фигурировать, пусть даже и в качестве потерпевшего.

– Да нет, что вы, Иван Иванович! – отвечает, и так искренне, представляете… – О чём писать то? Ничего и не было! Стояли, беседовали. А потом Константин Иванович мне один приёмчик хотел продемонстрировать. Из самозащиты без оружия. По моей личной просьбе, кстати.

Уж чего-чего, а такого шеф наш, кажется, ну совершенно не ожидал услышать.

– Извините ещё раз тогда, – процедил сквозь зубы с издевкой какой-то непонятной, и пошёл себе вслед за Костей. На меня даже не взглянул, будто и не было тут меня вовсе, будто меня вообще на свете белом не существует! Не знаю даже, за что только он персону мою так ненавидит люто? Где бы не встретил – только что не трясётся от злости. А может и трясётся, да сквозь жировые отложения не разглядеть…

И вообще, пошёл бы он на три весёлых буквы, алкоголик несчастный! Меня тоже от его противной рожи тотчас же трясти начинает, причём сразу же. И как только с такой обезьяной бабы спят? А ведь спят же, знаю! Даже в нашей смене одна такая оригиналка имеется. И не сказать, чтобы старая очень, и с лица ничего ещё… а вот же нашла себе партнёра по душе! Или, скорее, по расчету?

А может потому и злится алкоголик этот жирный, что я то на него ноль целых, ноль десятых?

Ну, да мне наплевать и забыть! А вот Костика и вправду жалко. Будет ему теперь «втык», и «втык» здоровенный! А всё потому, что жена Костика шефу нашему то ли двоюродной сестрой, то ли троюродной племянницей приходится. Видела её, кстати, как-то… рожа – не приведи господь! Да любой на месте Костика от такой-то жены…

И тут только до меня дошла основная причина столь упорной со стороны шефа ко мне неприязни. Ну, надо же, сколько там было того флирту… уже донесли, информировали, так сказать…

Пока я таким вот образом размышляла, Бугров мой джинсики свои наконец-таки закончил отряхивать и на меня взор свой томный перевёл. Как будто он и не при чём совсем…

Хотя, по правде ежели, а в чём он, собственно виноват? В том, что мне понравился, что я без ума от него, идиота?