Читаем Первый шаг к мечте полностью

— Ну, сначала дед, конечно, погоню за ними отправил, но Мальвина, когда ее догнали, заявила, что никогда не вернется к отцу, который считает, что ее можно купить или продать, а останется рядом с человеком, которого любит. Тогда уже дед осерчал и заявил, что если она не вернется добровольно в течение десяти дней, то он вычеркнет ее из своей жизни. Мол, не будет у него такой дочери. А Алька сказала: пожалуйста.

— И что, они так больше и не виделись?

— Нет. Дед суровым человеком был. Недаром столько лет большим производством командовал. Его дети всегда безукоризненно слушались. Это уж нам, внукам, многое позволено было, да и то до определенного предела. А уж такую вольность он, конечно, не стерпел. Заявил, что знать дочери не знает. Пусть живет, как хочет, и чтобы он ничего о ней больше не слышал. Мол, если даже обратно приползет и ботинки целовать будет — не пустит.

— А она приползла?

— Нет. Алька оказалась точной копией своего отца. У нее характер был такой, неженский. Кремень, а не девчонка. Я ее ведь помню, она меня всего на семь лет старше была. Мы, когда летом в отпуск приезжали, у деда останавливались. Так вот она, когда коленки разбивала или в крапиву залезала, никогда не плакала. Уставится своими глазищами, не моргнет даже, шипит сквозь зубы, но не плачет. Так что на поклон она не пришла и домой не вернулась. Дед как раз усадьбу тогда достраивал и примерно через год из Череповца насовсем уехал. Перед отъездом всем велел Альке, если появится, даже адреса его нового не давать. Так что в завещании ее быть не может, и на похороны ее никто не звал. Во-первых, потому что никто не знает, где она. А во-вторых, потому что дед такого распоряжения не оставлял. Я у Рафика спрашивала.

— Вы уверены, что дед в последние годы не нашел свою младшую дочь и не помирился с ней?

— Более чем. Я как-то поинтересовалась у него, не хочет ли он на старости лет примириться с Алькой. Он сказал, как отрезал, чтобы я не совала свой нос в то, что меня не касается. Видно было, что так и не отошел, хотя почти двадцать лет прошло. Такой уж он был человек.

— И то, что вы пригласили меня отправиться в Знаменское вместе с вами, не связано с беспокойством, что на похороны может заявиться эта самая Мальвина? Устроить скандал, претендовать на наследство…

— Нет конечно. Она — такая же сестра моего отца, как тетя Вера и тетя Надя. Я была бы очень рада, если бы она приехала. А наследство… За всех не скажу, но я с уважением отнесусь к любому волеизъявлению своего деда, каким бы оно ни было. Даже если вдруг выяснится, что он все оставил Мальвине, я приму это философски. Профессия у меня есть, работа тоже. Не пропаду.

— А все остальные члены вашей семьи тоже так считают?

— Понятия не имею. — Теперь она выглядела удивленной. — Я с ними это не обсуждала.

— Тогда, Тата, можете ли вы четко сформулировать, зачем вам нужно, чтобы мы с Полиной поехали вместе с вами? Чем вызваны ваши, как это назвала моя жена, плохие предчувствия?

— Я не знаю. — Голос Таты упал до шепота. — Ничего вразумительного я вам, Никита, сказать не могу. Все очень зыбко… На кончиках пальцев… Просто отчего-то из-за поездки в Знаменское страшно волнуется мама. А ей нельзя волноваться, у нее сердце больное. Она ничего не говорит, но я же вижу, что она места себе не находит. Только отошла от неприятностей с Гошкой, и на тебе…

— Каких неприятностей? — навострил уши Чарушин.

— Ничего серьезного. — Тата махнула рукой. — Просто он в начале одиннадцатого класса влюбился, причем в женщину чуть ли не вдвое старше себя. Бегал за ней, как собачонка. Будто приворожила она его. Он даже жениться хотел, как восемнадцать исполнится. Мама чуть с ума не сошла. Но слава богу, прошло это наваждение. Она уехала куда-то из города вроде. И Гошка таким спокойным стал, как и не было ничего. Школу окончил, в институт поступил, сессию зимнюю сдал нормально… Мама еще подергалась какое-то время, думала, что Гошка ее обманывает, но нет, он и правда успокоился. В общем, ей эта история тяжело далась и много крови попортила. Я только радоваться начала, что она нервничать перестала, и тут вижу, что она снова будто не в себе. И началось это после дедушкиной смерти.

— И из-за этого вы решили, что вам нужен в усадьбе частный детектив?

— Нет, не только из-за этого. Видите ли, Никита, мне кажется, что дедушка не сам умер. Его убили.

В Москве на Казанском вокзале Нину ждала обещанная машина с шофером. Рафик Аббасов, похоже, был человеком, на слово которого можно было рассчитывать. «Мерседес» представительского класса был вымыт до блеска, будто и не преодолел расстояние более двухсот километров. Водитель ждал у вагона с табличкой «Знаменское» в руках, чемодан забрал сразу, дорогу показывал уверенно, но без навязчивости, и даже поинтересовался, на каком месте Нина предпочитает ехать.

Она выбрала переднее, хотя это считалось неправильным, не статусным. Нина любила смотреть на дорогу, а с переднего сиденья это было удобнее делать, обзор лучше. На статус же ей было плевать. Водитель если и удивился, то виду не подал.