Читаем Первый поход полностью

Они говорили совершенно свободно, хоть и шепотом, но вполне слышно, что и понятно — немало не самых глупых людей сбивали с толку вышитые стены шатра. Изнутри кажется — собеседники абсолютно одни, и забывается как-то, что стены вокруг — всего лишь тонкая тряпка. Слушай, кто хочет. Что и делал сейчас Трэль. Не потому, что страдал излишним любопытством, а просто никак не мог уснуть. Усни тут, попробуй! Ишь, разболтались, гады!

А «гады» между тем продолжали обмениваться фразами, иногда довольно-таки интересными и загадочными. Много говорили об Ульве — вот тут Трэль прислушался, уж не о странном дружке отца Киарана идет речь? И где вообще сам Киаран? Может, убил его Ульва, если и не сам, так нанял кого-нибудь, да вот хоть этих двоих. Еще, как понял юноша, ночные гости сели на кнорр со вполне конкретным заданием, полученным от Ульвы: по прибытии в Дуб-Линн схватить кого-то и, как выразился «дядюшка» Гауторб, «дальше ждать, сидеть тише полевой мыши». Интересно, кого они схватить собираются? Впрочем, выяснить это можно было только лишь утром. Вскоре разговоры затихли, и лишь тихий плеск волн разгонял тишину ночи. Незаметно для себя самого Трэль задремал, в который раз увидев во сне белые стены чудесного града Константина…

Полная луна висела низко над черным лесом, освещая мертвенно-кровавым светом болотистую пустошь близ небольшого холма, где в редколесье проступала небольшая поляна, идеально круглая, как и само ночное светило. Точно по кругу поляны, ограниченной болотами и лесом, угрюмо тянулись вверх черные базальтовые плиты, вытесанные в неведомые времена. Посередине этого круга, на земле, лежала еще одна большая плита — жертвенник. Слышались какие-то звуки. То глухое рычание, то чей-то визг, то пронзительные крики выпи. Место было глухое, дикое, куда не осмеливалась бы сунуться ни одна христианская душа, тем более сейчас, в полночь. Однако близ края поляны мирно горел костер, возле которого на еловых лапах сидели двое: Альстан Ворон и Немой. Обоих разбойников, казалось, ничуть не беспокоили ни ночные крики, ни само место, где они находились, ни даже несколько обглоданных волками трупов, без особого трепета выкинутых в ближайший овраг. Позади костра, в лесу, под большой елкой был устроен просторный шалаш, даже, скорее, полуземлянка, с покрытой лапником кровлей. Рядом с ней, прислоненные к мощному стволу дерева, виднелись две рогатины и длинный охотничий лук. Судя по замечательному запаху, идущему от костра, тати подстрелили зайца, который сейчас и жарился над углями на импровизированном вертеле.

— Я всегда говорил, что здесь хорошее место, — втянув ноздрями воздух, продолжал начатый монолог Альстан. А что еще за беседу можно вести с Немым? — Тихо, спокойно и, главное, нет никого. Место-то поганое. Вон оно, капище. — Ворон кивнул назад, на жертвенные стелы. — Местные сюда не придут — боятся, а королевская стража — тем более, троп не знают. Что ты мычишь? Думаешь, Худышка навести может? Худышка-то может, да только повесили его недавно на рыночной площади, аккурат напротив церкви. Что смеешься? Ульва? Да, эта тварь здешние места знает. Только вряд ли сунется — уж слишком труслив. Даже в тот раз, когда за его голову была назначена награда, он так и не рискнул укрыться здесь — нанялся на службу к настоятелю какого-то дальнего монастыря, аж на том побережье. Представляешь, куда забрался? А ты говоришь — Ульва. Нет, ему только сельских дурачков околпачивать в кости в какой-нибудь тихой корчме, а не шастать по лесам да болотам.

Альстан Ворон засмеялся тихим глуховатым смехом, напоминающим клекот какой-нибудь хищной птицы. Немой пошевелил палкой угли и перевернул жарящегося зайца…

А в это время тот, о ком они так уничижительно говорили, находился совсем недалеко от них, в заброшенной пастушьей избушке. Правда, не один, а в компании монаха с добрым лицом и черными дьявольскими глазами.

— Утром мы наверняка обнаружим их, — поплотнее заворачиваясь в плащ, заверил своего патрона Ульва. — Ну, или, по крайней мере, их логово.

— Если никуда не уйдут, — желчно усмехнулся друид.

— Не уйдут, — махнул рукой шулер. — А и уйдут, так не далеко. Не дураки же они, в самом-то деле, самим на виселицу лезть? Так что никуда они от нас не денутся, уважаемый!

Смачно зевнув, Ульва повернулся на другой бок и тут же уснул на жесткой узковатой лавке. А его спутник не спал. Похоже, он и не собирался ложиться. Вышел на улицу и вдруг опустился на четвереньки, подставив лицо луне, и завыл, дико, тоскливо и тревожно. И тут же в разных местах леса раздался ответный вой, словно бы серые воины отвечали на зов своего вожака. Довольная усмешка исказила лицо друида. Он снова завыл, и вой его, сначала глухой и тихий, быстро набрав высоту, вдруг рухнул вниз, словно оборванная струна лютни. И, странное дело, окрестные волки отозвались точно таким же воем, перешедшим в визг и внезапно оборвавшимся, словно его и не было.