Читаем Первый кадр 1977 полностью

— Ой больной, — вновь удивлённо сказал голос, — давайте я вам повязку с глаз сниму.

— Повяяязку?.. — спросил я и резко ощутив намотанный на голову материал — вероятно бинт, после чего вновь набрался сил и прошипел: — А чтооо у меняя с глазааамии?..

— С глазами ничего. С ними всё в порядке. Просто мы шторы в палате сняли, на стирку. Запасных не нашли. Вот и сделали тебе на глаза повязочку, чтобы солнце в глаза несветло и намешало тебе отдыхать. Доктор сказал, что тебе нужен покой, а сон — это лучшее лекарство, — непринуждённо произнесла медсестра и стала разматывать намотанную на голову хрень.

— П****!.. — прошептал я, ибо говорить со смекалистой медсестрой об этом «лайфхаки» было просто неразумно.

Через минуту я был освобождён от пут и потихонечку приоткрыл глаза… Так как это действие было произведено без прислужников нечисти, то есть Вия, то и закончилось оно закономерно… Яркий свет ударил резко, и глаза заслезились. Сквозь пелену и слёзы увидел силуэт миловидной девушки лет двадцати, которая сидела рядом и с доброй улыбкой на лице с интересом разглядывала меня.

Посмотрел по сторонам. В палате, а я лежал несомненно именно в палате, покрашенной светло-коричневой краской, никого кроме меня и медсестры не обнаружилось. Сама палата была на четырёх человек, однако три койки, находившиеся в помещении, были заправлены и пустовали. Скользнул взглядом по периметру помещения ещё раз… Ни телевизора, ни микроволновки, ни зарядок для телефонов, ни … даже умывальника в комнатушке 3х5 не обнаружил. Впрочем, это вообще ничего не значит, ибо и в 2020 году тоже существуют больницы, в которых к примеру горячая вода подаётся только по выходным…

Глаза чуть привыкли, и я рассмотрел медсестру. Чёрные волосы, заплетённые в хвост. Небольшая чёлка, свисающая из медицинской шапочки на лоб. Белый накрахмаленный халат. На руках два золотых колечка, а на кисти небольшие золотые часы с кожаным ремешком. Лицо симпатичное. Внешность славянская. Скорее всего я не в Армении… Но, это может быть и нет… Сейчас такое время, все живут где хотят, и никто их не напрягает, ибо могучий и единый Союз действительно могуч и един, а населяющие его люди далеки от межнациональных и тому подобных распрей…

— Какоой сейчааас гоод? — глядя на любящаяся «диво-дивное» задал я самый насущный вопрос этого момента решив выяснить «точку бифуркации» раз и навсегда…

— Год?.. Ты забыл?..

— Аааа!!!!

— Ну хорошо. Не волнуйся ты так. Скажу!

— Ыыыы!!!

— Сейчас…

— ААа… — промычал я, сделав злое, как мне казалось, лицо и немедленно замолчал, боясь упустить момент раскрытия величайшей тайны бытия.

— Сейчас… — сказала «садистка», глядя мне в глаза, но я, открыв рот не реагировал, а пристально глядя на её симпатичные накрашенные губы, ждал затаив дыхание…

Она, видя неподдельный интерес, а быть может, что скорее всего, ввиду слабого развития внутричерепной массы, подняла глаза в потолок и как бы вспоминая протянула…

— Сейчас тысяча…

«Окей! Я не в двухтысячных и это хорошо! Значит всё, что было, это не сон, это явь! Это правда и это прекрасно!.. — обрадовался я, опустив голову на подушку и с облегчением выдохнул. — Слава Богу! Я остался тут! Жаль конечно, что Люси я так и не увижу… Очень жаль…»

— … девятьсот… — продолжало «тормознутое» создание открывать монументальную истину по слогам.

«Ура! Значит мама жива! Бабушка жива! Я молод и силён! Все дороги открыты! Спорт. Учение. Музыка. Аллилуйя! Я напишу десятки тысяч песен и опубликую тысячи книг! А также…»

— …семьдесят…

«Ну и тормоз, а не барышня. Во кому-то счастье достанется… Или уже досталось, коль два кольца на руках есть… Интересно среди колец есть обручальное? А то что-то непонятно она замужем или как? — я покосился на вспоминающую медсестру и понял, что замужем. — А ничего так… Симпатичная. И личико, и губки, и фигура… А ведь действительно кому-то «фортануло» … Пол часа удовольствия в кровати и всю жизнь наблюдай за её тупостью…»

— … семьдесят… — повторила она.

«Б**!! Да скажи ты уже: семьдесят седьмой и вали отсюда нахрен по своим делам раз замужем! Неужели дел никаких у тебя нет? Дети сиську просят, а ты тут четыре слова связать не можешь и произносишь их почти час. И вообще, ты же на работе! За что тебе зарплату-то платят, дура-бестолковая!!» — с негодованием отметил я, отвернув голову и стал разглядывать «колор» стены.

— … девятый! — с радостью в голосе от окончания проделанной работы закончила та и с чувством удовлетворения посмотрела на больного.

Больной от такого поворота поперхнулся, чуть приподнялся, глаза его широко распахнулись, после чего он прокашлял: — Эээаа… — и обессиленно упал «отдыхать»…