Читаем Первый дубль полностью

Я так давно не плакал, что забыл, как это бывает, и сам удивился, поняв, что лицо мокрое от слез. Вцепившись в фото Василисы, я покачивался из стороны в сторону, тихо подвывая. Руки ощущали холод ее тела, когда я нашел ее там, среди розовых кустов. Маленькую фею, верящею в сказки. Алису, поджидающую белого кролика. Я помню, подумал, что дочка спит, и только когда повернул ее к себе, алая полоса на шее превратилась в зияющую рану, рассекающую горло моей девочки. Я вспомнил, как подхватив ее на руки, бежал в дом, как звонил врачам. А Катя молча стояла возле нее, даже не пытаясь обнять.

Я помчался наверх и принес плюшевого фламинго, и все пытался уложить его рядом с дочкой… Потом, полиция скажет, что тело нельзя было трогать. Фламинго сгорит в огне вместе с нашей малышкой. Потом Катя будет ходить ночами по опустевшему дому и звать ее по имени. Потом не будет ничего.

Я рыдал в голос, выл как зверь, снова переживая эти воспоминания, захлестнувшие меня в один миг. Не знаю, сколько продолжалось это, но Док сидел со мной в комнате, не разрешая вкалывать успокоительное. Первое вразумительное, что я смог спросить у Додсона, было: как? Как я мог об этом забыть?

Док захрустел пальцами.

— Я бы мог, используя термины, рассказать, что цензоры памяти скрыли стрессовую информацию. Но проблема в том, что эти цензоры стали посылать вам видения, а это пахнет или безумием, или саботажем.

— Значит, я безумец, — вздохнул я, пытаясь разгладить смятое фото.

— Я бы не спешил делать такие выводы. Видите ли, Семен, кроме дочери вы забыли еще, что вы кибернетик, что восемь лет назад вы создали прототип Элби и испробовали Элби на себе.

— Погодите… Как такое могло?.. — я замолчал, не зная, что сказать.

— Общее сканирование показало, что у вас в основании черепа вживлен чип. Специалисты утверждают, что он похож на тот, которые используются в Элби последнего поколения.

— Но покупка Элби в салоне… — промямлил я.

— Я навёл справки. Вы купили только тот аппарат, который разбили.

— Но я же помню…

— То-то и оно! А главное в компании "Светлый путь", если верить бумагам, вы работаете до сих пор. Заместитель директора — это успехи для безумца? — Док усмехнулся.

— Не понимаю! — простонал я.

— Я тем более. Тут нужен технический склад ума. На мысль о подмене воспоминаний меня навела книга. Вы сказали, что не читали ее в детстве — значит вы ее читали кому-то. И вот тут пришлось провести расследование. Но самое главное, я не знаю как, и это видимо может объяснить только он, но дубль живет, и кажется, намного лучше вас. А кто же теперь вы?

Я молчал, уставившись в пол, и даже не заметил, как док покинул палату.

Последнюю неделю я не гляделся в зеркало. Боялся, что оттуда снова выглянет Алиса. Звучало это по-дурацки, но когда лежишь в психиатрической клинике, то такие факты превращаются из патологии в норму.

Но сегодня, после общения с доктором, я уверенным шагом вошел в душ и, сдернув полотенце, под которым прятал зеркало, уставился на себя.

Оттуда, из зазеркалья, на меня смотрел потрёпанный мужчина скорее под полтинник, чем около сорока. Рыжеватая щетина, в которой запутались нитки или это спагетти? Короткие волосы, непонятно, светлые или седые. Заострившиеся скулы, и, конечно, глаза — бездонные глаза безумца.

Они словно жили своей жизнью: правый дергался чуть в бок, портя изображение, а левый смотрел прямо и не хотел моргать. Я ополоснул лицо ледяной водой и взглянул еще раз, мало что изменилось, разве что из щетины исчез мусор.

— Кто же ты, Семен? — спросил я сам себя и подумал, как это логично, когда душевно больной разговаривает сам с собой. Еще более логичным было то, что я не знал правильного ответа.

— Врешь. — Я погрозил отражению пальцем. — Тебе не спрятаться, — добавил я шепотом. И левый немигающий глаз внезапно моргнул, словно чужая воля привела его в движение, услышав меня. Я гордо выпрямился, чувствуя себя победителем.

Мне даже не пришлось искать способа увидеться с ним, сам пришел.

— Паршиво выглядишь, друг, — сообщил дубль, присвоивший мое имя, заходя в палату.

Дорогой костюм, прическа — он выглядел молодо и сыто. Наверное, со стороны я казался его престарелым родственником. Он усмехнулся, наблюдая за мной, и без приглашения уселся на кровать.

— А ничего так, мягко! Как кормят?

— Зачем? — тихо спросил я.

Мне даже не пришлось искать способа увидится с ним, сам пришел. Санитар открыл дверь палаты и буркнув — к вам посетитель впустил его.

— Паршиво выглядишь друг, сообщил дубль, присвоивший мое имя. На нем был дорогой костюм, стильная укладка, он выглядел молодо и сыто. Наверное, со стороны я казался его престарелым отцом. Он усмехнулся, наблюдая за мной и без приглашения уселся на кровать.

— А ничего так, мягко! Как кормят?

— Зачем? Тихо спросил я.

— Сыграем? Спросил он вместо ответа. На кровати появились голографические шахматы. Первый ход он предоставил мне, но я не хотел играть по его правилам.

— Ну же Сема, возмутился Дубль, не будет игры, не будет ответов.

Я сжал до скрипа зубы и походив пешкой, снова просил — зачем ты убил мою дочь?