— За время, которое прошло между первыми изображениями первобытных людей и последующими, наука шагнула вперед, и представление о них изменилось. Сейчас можно увидеть изображения, где люди палеолита еще больше похожи на нас. Я хочу только показать, что мы лепим на скелеты что хотим. Из кроманьонца можно сделать добросердечного цивилизованного человека, а можно — грубого варвара. Все зависит от того, как мы смотрим на то, что получили в наследство от предков. Ты слышал о теориях Ломброзо?

— Да.

— Я прочитала «Преступного человека» и все, что было написано об атавизме. И считаю, что эти книги хорошо объясняют изображения первобытных людей. Хочу посвятить им главу в своей диссертации. Что ты об этом думаешь?

Лицо Тома внезапно изменилось, словно его накрыла холодная тень. Он закрыл глаза и стал искать в самой дальней глубине своего сознания силу, чтобы прогнать охватившую его тревогу.

— Мне нужно уходить, — сказал он.

Дельфина широко раскрыла глаза.

— Ты уверен? Ты не хочешь…

Тома положил руку ей на плечо.

— Нет, ничего не надо. Мне надо уматывать отсюда. Я скоро зайду к тебе, как только будет время.

Девушка хотела удержать своего гостя, но он был уже за порогом ее квартиры. Тома повернулся и на мгновение остановил на ней свой взгляд, но туман перед глазами мешал ему видеть.

41

Кассета, которую де Пальма получил от Бернара в Виль-Эвраре, была возвращена майору из лаборатории научного отдела. Так же как на «Преступном человеке», на ней не было никаких отпечатков. Ничего, что помогло бы экспертам продвинуться вперед.

Бессур открыл лежавшую перед ним большую тетрадь, вооружился карандашом и новым ластиком и спросил:

— Начинаем, Барон?

— Поехали!

Де Пальма вставил кассету в диктофон и включил механизм чтения.

«Уличные шумы, потом хлопнула закрываемая дверь.

— Ты готов, Тома?

Де Пальма сразу узнал спокойный глуховатый голос Кайоля.

— Да, я готов. Надеюсь, ты записываешь?

— Разумеется. Это тебе беспокоит?

— Нет.

Шуршащие звуки и легкое постукивание чего-то по столу».

— Тома говорит Кайолю «ты». Пациент на ты со своим врачом. Такое бывает редко, — заметил де Пальма, нажимая на кнопку «пауза».

Он отпустил кнопку, Бессур нахмурил брови и напряг слух.

«— Хочешь, чтобы мы побеседовали о тех голосах, которые иногда говорят с тобой?

— Это трудно?

Долгое молчание.

— Почему трудно?

— Из-за одной вещи.

— Какой вещи?

Снова долгое молчание.

— Когда я вижу женщину, я сразу думаю о моей матери, а потом…

— Что потом?

— Вижу образы крови… как будто кровь повсюду.

— Ты хочешь сказать, что видишь кровь?

— Да.

Отран, должно быть, находился близко от диктофона: его долгие глубокие вздохи были отлично слышны.

— Появляется кровь, а потом голос…

— Ты поговоришь со мной об этом голосе? Чей это голос? Он тебе знаком?

— Да.

— Ты его уже когда-нибудь слышал?

— Это голос Кристины.

Дыхание Отрана стало чаще.

— И что тебе говорит этот голос?

— Он разговаривает со мной.

Кайоль кашлянул.

— Он с тобой разговаривает?

— Да. У меня в голове путаница.

— Все-таки нужно, чтобы ты ответил.

— Нет, не сейчас!»

На этом запись оборвалась. После нее был перерыв — полная тишина, никаких голосов. Затем резкий стук чего-то по металлу.

«— Почему ты меня привязал?

— Потому что должен провести над тобой несколько исследований, от которых ты можешь начать волноваться.

— Я не хочу, чтобы меня привязывали.

— Это необходимо».

Снова что-то застучало по металлу. Де Пальма выключил магнитофон.

— Отран, должно быть, лежал на больничной кровати, — сказал Бессур.

Де Пальма кивнул в знак согласия.

— Возможно, это та кровать, которую мы видели в подвале дома Кайоля, — договорил Бессур.

— Ты, несомненно, прав, — ответил де Пальма и нажал на кнопку аппарата звукозаписи. — Послушаем дальше.

«Целый ряд щелчков, потом недовольное ворчание. Должно быть, Тома ворочался, пытаясь ослабить ремни, державшие его в плену.

— Успокойся, или мне придется затянуть ремни немного туже. Ты этого хочешь?

— Нет!

Отран задыхался. Кайоль встал. Звук его шагов было легко узнать.

— Хорошо. Расслабься, ты ничего не почувствуешь. Мы проведем маленький опыт. Ты слышал название „аманита мускария“?

— Да. Это гриб.

— Гриб, который называют опасным. Но мы используем его в малых дозах, как делали древние шаманы. Это позволит тебе выйти из твоего тела и путешествовать во времени. Это позволит тебе вылечиться.

— Я не хочу!

— Ты хочешь, чтобы мы заставили замолчать тот голос?

— Да.

— Кем ты хочешь быть — человеком и медиком или несчастным сумасшедшим, которого запирают в корпусе для буйных?

— Я хочу быть далеко отсюда!

— В этом грибе есть вещество, которое полезно для тебя. Я испытал его на себе. Смотри, кем я стал. Был больным — стал врачом. Ради этого стоит попытаться, верно?

— Я согласен.

— Тогда я надену на тебя электроды, как обычно».

Де Пальма остановил пленку и повернулся к Бессуру:

— Ты знаешь, что такое аманита мускария?

Бессур ввел это название в поисковую строку Интернета.

— Это красный мухомор! Очень распространенный гриб и очень ядовитый. Кстати, он не убивает мух, а только усыпляет. Я думаю, что в определенных дозах он действует как галлюциноген.