Читаем Первый человек полностью

В ее голосе смешались упрек и печаль. Де Пальма ничего не ответил: он чувствовал, что любое слово прозвучало бы неуместно. Старая дама мрачно смотрела на него.

— Это, должно быть, выглядело не очень красиво, — прошептала она.

Ее плечи поникли. Она жила одна в этом маленьком доме с садом в бедном квартале Сен-Анри. Дом стоял в конце улицы, которая карабкалась по холмам. В саду медленно гнили старые качели. Де Пальма представил себе, как Элен умоляла брата раскачивать ее сильнее, чтобы она взлетала выше к огромному небу. Кажется, мать Элен угадала его мысли. Она подошла к окну и сказала:

— Я ничего здесь не трогала. Ее брат не хотел, чтобы хоть что-то сдвинули с места. Да и она сама больше всего желала именно этого — чтобы ничто не менялось. С тех пор как умер их отец, Жереми очень держится за свои детские воспоминания. Иногда я застаю его на качелях. Он сидит на них и мечтает, я не знаю о чем… или о ком.

Элен несколько лет была замужем, потом развелась. Она преподавала историю в первых и выпускных классах школы имени святого Франциска — частной школы в Обане.

— Были у нее друзья? Я хочу сказать — были ли у нее связи…

— С мужчинами! — договорила мадам Пейе с горькой улыбкой. — Были, конечно, но мало. Она обожала своего отца. Ни один мальчик не нравился ей по-настоящему. Ни один не мог сравниться с ее отцом. Ее брак был катастрофой.

«Все дочери обожают своих отцов», — подумал де Пальма. Его взгляд упал на шипы голых розовых кустов в саду.

— Чем занимался ваш муж?

— Археологией! — ответила мадам Пейе, округлив глаза. — Представляете, он был археологом!

— Это прекрасная профессия!

— Представьте себе, это была не профессия. Это было его увлечение!

— А, вот оно что! А чем он занимался, кроме археологии?

— Он был врачом. Доктор Пейе, пожалуй, лучший терапевт в Сен-Анри!

Теперь мать Элен усмехалась так, что ее лицо превратилось в трагикомическую маску. «Не принимает ли она успокоительные?» — подумал де Пальма.

— Часто ли она выходила развлечься? — поинтересовался он.

— Иногда ходила в кино со своей подругой Флоранс — это наша соседка.

Клер Пейе отвернулась от де Пальмы. Ее спина стала вздрагивать.

— Можно мне увидеть комнату Элен? — спросил он, глядя на свои часы. По его расчетам, Жереми Пейе должен был скоро прийти, а Бессур уже был здесь.

— Это на втором этаже. У меня нет сил пойти туда с вами. Дверь — в дальнем конце коридора.

Де Пальма медленно поднимался по дубовой лестнице. Ему казалось, что впереди него идет призрак умершей. На лестничной площадке Барон в полумраке разглядел столик и на нем бронзовую статуэтку, изображавшую пару танцоров. Стены коридора были оклеены обоями в белую и сиреневую полоску. Пол из узких длинных досок был покрыт восточным ковром в красных и темно-золотых тонах. Несколько портретов — несомненно, портретов предков — с высокомерной улыбкой наблюдали за теми, кто проходил по коридору. В самом конце была закрытая дверь. Де Пальме показалось, что призрак, который шел впереди, просит его подождать, словно за дверью было что-то священное. Полицейский отдышался и лишь затем повернул ручку двери.

Комната была довольно просторной и светлой. Двуспальная кровать в стиле Генриха II была накрыта бледно-розовым пуховиком, на котором был вышит цветочный узор.

Из окна с белыми хлопчатобумажными занавесками были видны плакучие ивы, которые грустно касались концами ветвей медленных вод Марны.

У левой стены стоял покрытый патиной деревянный комод, на котором сидела кукла; ее голубые глаза были полузакрыты, волосы заботливо причесаны. Она была одета по моде семидесятых годов — в клетчатую юбку и темно-зеленый свитер с широким воротником. В верхнем ящике комода де Пальма обнаружил целую коллекцию вышедшего из моды белья, в остальных были носки и колготки.

Он задвинул ящики обратно и перешел к стенному шкафу. Все в нем было уложено в строгом порядке и идеально выглажено. Несколько строгих костюмов, юбки из всевозможных тканей, но только зеленые и темно-сиреневые. Все это пахло нафталином. Он закрыл дверцы шкафа и позволил своему взгляду блуждать по комнате наугад. Напротив кровати стоял письменный стол Элен Вейль. Вещи на нем до сих пор были разложены также в идеальном порядке — ручки справа, степлер слева и сбоку пачка ксерокопий — несомненно, материалы для уроков, которые она готовилась провести. Над столом висела фотография, сделанная, должно быть, незадолго до ее смерти. На ней Элен была снята рука об руку с молодым человеком примерно ее возраста.