Читаем Первые цивилизации полностью

Технологический базис мочикской цивилизации создавал все предпосылки для социального и культурного прогресса. Ирригационное земледелие, возделывавшее широкий спектр продовольственных и технических культур, было основано на сложной системе каналов, максимально использующих водные ресурсы речных долин. Как правило, магистральные каналы были парными, и в головной части отходили под острым углом, что облегчало забор воды. Длина каналов порой достигала 20—30 км. В отдельных случаях переброска вод осуществлялась по акведукам, построенным из сырцового кирпича. Известны и орудия древних земледельцев-ирригаторов, как реальные рабочие инструменты, так и их престижные аналоги, помещавшиеся в гробницы элитарной верхушки. Это были лопатки двух типов — с узким лезвием, длиной около 1.5 м и более короткие, длиной в 40 — 60 см, видимо предназначавшиеся для обработки полей уже после первоначального взрыхления. Как отмечает Ю. Е. Березкин, инкские параллели позволяют считать первый инструмент мужским, а второй женским (Березкин, 1983, с. 32). Лопатка-землекопалка, найденная в богатом погребении, имеет медное лезвие, прикрепленное к древку медными гвоздиками, и резное навершие.

Рис. 63. Мочика. Сосуд в виде божества кукурузы. Керамика.

Высокой эффективности орошаемого земледелия мочика полностью соответствовал развитый сектор ремесленных производств. По уровню металлургии и металлообработки мочика занимала ведущее положение в Новом Свете (Emmerich, 1965; Patterson, 1971; Donnan, 1973; Березкин, 1983а, с. 35-37).

Здесь была широко освоена плавка металлов, установленная по отходам производства, по тиглям, горнам, слиткам металла и по изображениям производственных процессов в памятниках искусства. Художественные металлические изделия ясно показывают, что была освоена и техника литья по утраченной модели. При этом главным металлом была медь, но использовались также золото (часто в сплаве с медью), серебро и свинец. Из меди и серебра делались сосуды и разнообразные украшения. Медь шла на изготовление тесел, булавок, зеркал, булав, наверший для шлемов. Золотые маски, находимые в кладах, свидетельствуют о значительных успехах мочикской торевтики. Дифференциация образа жизни отразилась и в использовании драгоценных металлов для изготовления бытовых объектов в престижном варианте, как это видно по копьеметалке, сделанной из золота.

Продукцию полей дополняли рыболовство и морской промысел, а также разведение домашних животных. Как и в докерамические времена, использовались сети с поплавками из тыквы-горлянки, но крючки удочек уже изготовлялись из меди. К числу домашних животных принадлежала лама, содержащаяся иногда в загонах. Иногда, видимо, в пищу шло и мясо собак.

Рис. 64. Комплекс цивилизации мочика.

Керамическое производство, любимое археологами за массовость стандартной продукции, почти не испытывающей разрушающего воздействия природных факторов, в пору мочика по существу стало художественным промыслом. Во всяком случае, это касается парадной посуды, изготовлявшейся в составных формах. Посуда обжигалась с помощью специальных горнов, но гончарный круг, спорадически встречающийся в Перу, не получил там в доколумбовы времена сколько-нибудь массового распространения (Березкин, 1982, с. 41— 42). Вместе с тем несомненно, что выделка парадной посуды была высокоспециализированным производством, делом рук мастеров-профессионалов, сочетавших технические навыки и дарование скульптора. Скорее всего, мастерство традиционно передавалось из поколения в поколение. На одном из крупных мочикских поселений — городище Пампа-Гранде в квартале, примыкающем к культовому монументальному центру, обнаружен целый ряд ремесленных мастерских, включая меднолитейное производство. Но число жилых помещений в этом квартале было явно ограничено. Это заставило автора раскопок И. Шимаду заключить, что здесь трудились мастера, приходившие на работу из находящихся в стороне жилых кварталов (Schimada, 1978; Березкин, 1983а, с. 125). Как бы то ни было, перед нами явная концентрация производственной деятельности, прямой аналог крупным специализированным мастерским или кварталам ремесленников Ближнего Востока. Уровень технологического развития мочикских ремесел, безусловно, нуждался в подобной общественной организации производства, в кооперации, осуществляемой не только в поливном земледелии, но и в производствах, достигших высокой степени специализации.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное