Читаем Первые цивилизации полностью

Развитие других видов специализированных производств представлено их продукцией — выточенными из камня сосудами, различными бусами, подвесками-амулетами, каменными печатями. Каменные подвески имели самую разнообразную форму в виде двойного топора, бычьей головы, головы кабана и фигурок птиц. Имеются и отпечатки на глине каменных печатей, подтверждающие, что эта предметы использовались именно в данной функции. Представлен в халафской культуре и такой обязательный компонент раннеземледельческих комплексов, как терракотовые женские статуэтки. Они воспроизводят пышнобедрых сидящих женщин с полной, несколько отвисшей грудью и схематически трактованной головкой. На фигурки краской наносились отдельные детали, например, ожерелья, а, возможно, также и татуировка.

Таким образом, по основным показателям Халаф — это типичная раннеземледельческая культура, в которой отмечается активный процесс развития специализированных производств, превращающихся в общинные ремесла. Несмотря на столь разнообразный материал, вопрос о происхождении этого конкретного археологического комплекса остается весьма неясным. Многие элементы халафской культуры как бы продолжают древние традиции Хассуны, на руинах домов которой обосновался ряд халафских поселков. Таковы техника возведения домов из глиняных пластин-блоков, скорченные детские погребения под полами домов в ямах и сосудах, каменные печати, двухъярусные гончарные горны, тонуры для выпечки хлеба. Правда, все эти компоненты могут найти и более широкие аналогии в мире раннеземледельческих племен Передней Азии, но они скорее всего свидетельствуют о том, что в состав халафских племен вошел со своими традициями и пласт местного северомесопотамского населения. Тем более что, как отмечают исследователи, именно мосульская группа халафских памятников, территориально прямо наследующая Хассуне, отличается устойчивостью основных культурных компонентов, совершенством форм и композиций керамики, позволяющих искать здесь основной центр халафской общности. Однако такие элементы халафской культуры, как круглые дома и специфическая расписная керамика, практически не обнаруживают связи с хассунскими комплексами. Круглые в плане дома, генетически явно связанные с досырцовым домостроением, широко представлены в советском Закавказье, где они существовали длительный период на протяжении VI–IV тыс. до н. э. (Джавахишвили, 1973). Но других халафских параллелей древнейшая, сравнительно архаическая культура ранних земледельцев Закавказья не обнаруживает, и, более того, здесь имеется ряд предметов, которые можно рассматривать как халафский импорт. Скорее, речь должна идти об общих истоках домостроительной традиции, воплотившейся в устойчивой форме в глинобитной архитектуре Халафа и Закавказья. С приходом в Северную Месопотамию данной культурной традиции, явно приобретшей в Халафе черты этнической специфики, может быть сопоставлено и появление новой разновидности погребального обряда — трупосожжения. Однако среди известных археологических комплексов истоки этих элементов халафской культуры пока не могут быть обнаружены. Несмотря на подобные инновации, в Халафе, как мы видели, налицо сохранение основных хозяйственных да и ряда культурных традиций земледельцев и скотоводов Месопотамии VI тыс. до н. э.

Более определенно можно говорить о судьбах халафской культуры. В Северной Месопотамии поздний Халаф образует основу местной культуры последней трети V — первой половины IV тыс. до н. э., обнаруживающей также мощные южные компоненты и поэтому названной Северным Убейдом. Чтобы рассмотреть это явление, нам придется опять вернуться на юг, где складывалась убейдская культура, которую на определенном этапе с известными основаниями можно именовать уже шумерской.