Читаем Первые цивилизации полностью

Если материалы майяской археологии еще могли быть полем разного рода дискуссий по поводу роли да и самого наличия городских центров, то для цивилизации Теотехуакана о такой постановке вопроса не могло быть и речи. Теотехуакан — гигантский урбанистический центр древнего мира. Его общая площадь определяется почти в 28 км2, а культовый центр раскинулся на пространстве также нескольких квадратных километров. Высокогорная равнина, на которой он находится, рано стала одним из центров раннеземледельческой культуры Мезоамерики. Рано здесь проявилась и тенденция к концентрации населения в одном суперцентре. Уже в первых веках до нашей эры обжитая территория этого центра достигает 6–8 км2 с предполагаемым населением от 30 до 40 000 человек (Jennings, 1983, р. 47). Тщательное исследование одного из главных монументальных сооружений Теотехуакана — пирамиды Солнца показало, что в ее недрах, как в платформах шумерских храмов Эреду и Урука, погребено более древнее строение меньших размеров, но той же функциональной значимости. На первые века нашей эры приходится расцвет этого замечательного центра доколумбовой Америки. Гибель его, судя по всему, произошла при довольно трагических обстоятельствах. Грандиозный слой пожарища свидетельствует о катастрофических событиях конца V — начала VI в. н. э. Как это нередко бывает, создатели первой цивилизации, утратив импульсивную энергию поры расцвета и, возможно, ослабив военно-политические структуры, уступают энергичной агрессии соседей, которую они сами ранее породили военными походами и набегами. При этом культурные традиции, как правило, модифицируются, но не прерываются, тогда как в этнополитической сфере наступают значительные перемены.

В равной мере наследником другого раннеземледельческого центра мезоамериканского региона была и цивилизация Монте-Альбана (Blanton, 1978; Blanton а. о., 1979). Как мы видели, в долине Оахака интенсификация земледелия, ориентирующегося на искусственное орошение полей, благоприятствовала раннему формированию крупных населенных центров. Вместе с тем уже с начала I тыс. до н. э. олмекское воздействие определяет тип развития, приобретающего черты стимулированной трансформации. Около нашей эры на стадии Монте-Альбан II в самом Монте-Альбане, этой естественной столице Оахаки, выделяется административный район так называемого дворца. Вскоре отмечается значительное влияние со стороны культуры Теотехуакана. Правда, размеры столичного города никогда не достигали масштабов северного гиганта. Вместе с тем для III в. н. э. число обитателей самого Монте-Альбана оценивается в И 500 человек (Jennings, 1983, р. 60). Оригинальностью отличается местная иероглифическая письменность, представленная целым рядом текстов на стелах. К VII в. относится определенный упадок Монте-Альбана и всей области, где сохраняются лишь небольшие провинциальные поселения. Эта эпоха упадка цивилизаций первого цикла была при незначительных локальных колебаниях общей для всего мезоамериканского региона. Однако уже был сделан важнейший шаг по пути прогресса — в Новом Свете на авансцену истории выдвинулись социокультурные системы качественно нового типа, положившие конец первобытной эпохе по крайней мере в двух регионах — мезоамериканском и центральноандском. Независимо от их политических судеб определенный виток спирали был пройден, и фундамент культурных достижений ощутим вплоть до эпохи Монтесумы, прославленного испанскими хрониками и современными романистами.